# Бойцовская честь

Алексей Макеев

Преподаватель физики Олег Звягинцев знакомится с Викторией, красавицей из Вологды. Вскоре он сталкивается с серьезной проблемой: Вика оказывается не скромной провинциалкой, а роковой женщиной, «монстром, пожирающим деньги». Олег понимает, что содержать такую девушку на мизерную преподавательскую зарплату невозможно, и за небольшое денежное вознаграждение уступает Вику своему бывшему однокурснику, а ныне преуспевающему бизнесмену Роману Белозерцеву… Ни Звягинцев, ни Белозерцев не могли и представить, к каким страшным последствиям приведет эта безобидная с первого взгляда сделка.

## Глава 1. Дебют

Впервые с Андреем Полтавским я встретился на секции бокса еще в 2006 году. К слову, повод был не самый приятный. Мне было тогда семнадцать и мне первый раз в жизни набили морду. Поздновато, я знаю. Но надо же было когда-то начинать. Шестеро парней сбили меня с ног и за несколько секунд забили ногами ради ста рублей, которые были у меня в кармане, и дешевого мобильника с отваливающейся задней крышкой. После этого я и решил заняться боксом. Сначала отряхнулся и похромал домой, потом вымылся в душе и проревел от злобы несколько минут – благо шум воды скрыл мое унижение. И на следующий день я пошел в боксерский зал.

Тогда, в далеком 2006 году, я, школьник Николай Воронцов, решительно двигался в сторону боксерского зала, в котором познакомился с новым другом.

Когда я вошел в зал, то невысокий, коротко стриженный паренек, сидящий у входа на мате, проговорил:

– Новенький? Тренера нет еще.

– Что делать?

– Раздевалка там, – пожал плечами он, указав пальцем в сторону двери.

– Спасибо.

Быстро сбросив одежду, я переоделся и вышел в зал, в котором мне было суждено тренироваться. Будущий чемпион мира и мой друг Андрей Полтавский начинал тренироваться здесь же – в обычном зале даже без боксерского ринга. Пара больших добротных груш, залатанных в нескольких местах, огромное зеркало в полстены (потом я узнал, что тут тренируются еще какие-то танцоры), шведская стенка, куча снарядов, сваленных почему-то в углу, – да вот, собственно, и все снаряжение для того, чтобы стать сильным. Всего в зале было несколько человек – два крупных парня облюбовали груши и метелели их, в то время как еще пять-шесть парней скучковались у огромного зеркала. В ожидании тренера кто-то бинтовал руки, кто-то игрался на телефоне, при этом на меня боксеры не обращали никакого внимания. Правда, спустя несколько мгновений от группы отделился высокий крепкий парень и протянул руку:

– Что стоишь как памятник? Давай знакомиться. Андрей.

– Коля, – пожал крепкую ладонь я. – Очень приятно.

Вот так вот я и познакомился с будущим чемпионом.

– В первый раз здесь? – спросил он, с интересом разглядывая меня.

– Да.

– А дерешься, я смотрю, уже не в первый, – оценивающе проговорил он, указав на синяк под моим глазом. – Поэтому и записался?

– Да, – снова односложно ответил я. Все-таки было очень неприятно вспоминать, как почти сутки назад меня унизили.

– Ты только не сдавайся, – просто проговорил он. – Это часто так бывает. Измочалят нормального парнишку, а потом он приходит сюда, чтобы стать сильным. Непобедимым. Только он не понимает, что его здесь будут бить еще сильнее. А потом уходят. Обиженные. Избитые. Иногда со слезами на глазах. Сколько тебе лет?

– Семнадцать.

– И мне, – кивнул он. Немного помолчав, он вдруг усмехнулся и проговорил: – Ну и чего ждем? Бей!

– Что?

– Без разминки и перчаток, сразу, – проговорил Андрей и отошел на шаг назад. – Не бойся, я буду только обороняться.

– Уверен? – спросил я.

– Не бойся, говорю, – подмигнул он.

Именно это «не бойся» и заставило меня сжать кулак и попытаться нанести удар. Меня можно понять – обида и злость еще бурлили во мне, недавнее унижение было свежо в памяти, так что, когда этот новый знакомый предложил мне снова попробовать свои силы, я недолго сомневался. Просто сделал шаг вперед, слегка подвернул ногу и выбросил руку. В ответ он сделал легкое движение головой и буквально за считаные мгновения ушел от удара. Азартно подмигнув, Андрей бросил:

– Ну же!

Не знаю, сколько раз я попытался его ударить, помню только, что не попал ни разу. Андрей защищался очень странно – он иногда откидывался назад, запрокинув голову, избегая удара, но каждый раз, когда я чувствовал, что вот-вот попаду по этому неуловимому противнику с его странной защитой, он в последний момент словно случайно ускользал от удара. Спустя минуты три-четыре моих безуспешных попыток поразить неуловимого противника я обессиленно опустил руки и выдохнул:

– Все, не могу больше…

– Больше и не надо! – хмыкнул Андрей, наконец остановившись. Он хлопнул меня по плечу и проговорил: – Запомни, больше всего сил отбирает не тот удар, который попадает в цель, а тот, который летит «в молоко». Ты напрягаешь все силы, от отчаяния вкладываешься в каждый удар, а кулак разрезает воздух. Самое страшное ощущение.

– Ага… я заметил… – после чудовищного спурта сил не было совсем, поэтому я просто упал на пол.

– А вот и Сан Саныч! – обрадованно проговорил Андрей, глядя на заходящего в зал тренера. – Пойдем, познакомлю. – Он протянул руку и легко поднял мое обессиленное тело с пола, при этом добавив: – Два раунда отработал уже, считай. Пять с половиной минут было.

– У тебя что, в голове секундомер? – спросил я.

– Почти, – скривил он губы. Подходя к тренеру, мой новый знакомый проговорил: – Сан Саныч, это Коля Воронцов. Новенький.

– Ты как, Коля, надолго сюда или так, на недельку-другую? – безразлично поинтересовался тренер.

– Надолго.

– Все вы надолго, – хмыкнул Сан Саныч. – Ладно. Давай посмотрим, что там у тебя с физухой. Тебя Андрей уже загонял, поди?

– Да так, – выдохнул я. – Я почти не устал.

– Заметно, – кивнул тот и оценивающе посмотрел на меня с ног до головы, после чего повернулся к Андрею и проговорил: – Давай, Полтава, проводи разминку.

Потом была разминка, которая забрала последние силы после «спарринга» с Андреем, затем скакалка, бой с тенью, спарринг… Так что под конец тренировки меня действительно можно было выжимать, как губку. Что еще я могу сказать о той памятной тренировке в далеком 2006 году? Наверное, из воспоминаний остались дико болящие руки и ноги на следующий день, несколько новых синяков на моей физиономии и твердая решимость продолжить это издевательство над своим организмом. Тогда я очень хотел стать сильным. Обещание тренеру я сдержал и действительно не забросил через две-три недели, как это делали многие, приходившие в зал. Постепенно я познакомился со всеми остальными парнями, но по-настоящему подружился именно с Андреем. Или Полтавой, как его все называли, просто сокращая фамилию. Я и прозанимался до 2008-го, толком ничего не добившись на боксерском поприще. За два года я получил 2-й взрослый разряд, сломанный нос на соревнованиях и отличного друга в лице Андрея. Я не суперчемпион и не великий боец. Но ведь и эта история не обо мне, так что чего мне переживать-то?

Как и положено, все началось с телефонного звонка.


2010 год. Москва. Компания «Russia S». Офисный центр

– Воронцов! Ты еще контракт этот посмотри, – раздался голос моего начальника Иваненко. – Срочно нужно.

– Не вопрос, – проговорил я, принимая тяжеленную папку из рук шефа. – Там кирпич внутри или все настолько плохо?

– К завтрашнему дню должно быть готово, – похлопал меня по плечу начальник и удалился.

– Что, Воронцов, подпрягли?! – раздался голос сидящего напротив Олега Ульмана. – Иваненко в своем репертуаре?

– Угу, – буркнул я, ставя «кирпич» на стол. Прежде чем я открыл поле своей деятельности, телефон, лежащий на столе, возвестил голосом Кипелова: – Мы будем драться на земле! Под солнцем и в кромешной тьме!..

– Опаньки, Полтава! – обрадовался я, глядя на номер абонента. Быстро выйдя из кабинета, в котором рабы корпорации трудились в поте лица, я радостно проговорил: – Андрюха! Какими судьбами?! Ты же в Америку должен был уехать!

– Ник, не сложилось с Америкой пока что, – проговорил на том конце провода мой товарищ. – Пересечемся – поболтаем?

– Естественно, – сказал я. – В пять заканчиваю. Давай часиков в шесть на «Охотке» встретимся? Там кафе найдем первое попавшееся, посидим и поговорим. Вариант?

– Вариант, – согласился он. – В шесть. На «Охотке». В центре.

– Все, забились. Давай.

– Давай, – отозвался Андрей.

– Полтава, – хмыкнул я, сдвигая слайдер.

Вот так вот бывает. К прекрасному 2010 году мы с Полтавой уже толком не общались. Как бы так объяснить… мы с ним оставались очень хорошими друзьями, но виделись все реже и реже. Ну, сами понимаете. Я впахивал на своей корпоративной галере, а Андрюха начал делать карьеру в том, что умел лучше всего в жизни – в боях.

Я его прекрасно понимаю. Сколько я Полтаву знал, никто не мог его побить. При мне его откровенно засуживали раз пять, но настоящих честных поражений у него не было. Он всегда был на голову выше своих противников, и не только потому, что он больше всех тренировался и буквально жил в зале. Самое главное, что у скромного парня Андрея Полтавского из Текстильщиков был талант.

Так уж вышло, что в Текстильщиках родился гений от бокса. Ну, бывает так. И он попал в нужную среду. И теперь, когда он, боксер от бога, пошел по линии спорта, я пошел своей дорогой. Мы оставались хорошими друзьями, но все же пути разошлись. Примерно год назад я узнал, что Андрей едет в США, затем он пропал, написав один раз, мол, буду вне Cети, в ближайшее время просто пропаду. Я, конечно, немножко удивился от такого сообщения, но спрашивать, что произошло, не стал. Полтава всегда знал, что и как надо делать.

Так что ровно в шесть, прислонившись к одной из колонн, я спокойно слушал музыку и наблюдал за толпами людей, которые сновали туда-сюда, наполняя станцию по приезду поезда особенно сильно. Ничто так не люблю из транспорта, как московское метро. Нормальные жители считают его просто способом добраться от одной точки до другой, но для меня это место всегда было каким-то торжественным и загадочным. Я даже скорее не как транспорт его воспринимаю, мне больше нравится называть его огромным бомбоубежищем, переделанным под транспортную линию. К тому же это правда в какой-то мере. И вообще так интересней: трамваи и троллейбусы – это не то, их и назвать-то нельзя интересно как-нибудь. А метро – транспортная линия подземелья… звучит, а? Пока я предавался размышлениям, вдруг в бок меня кто-то резко толкнул. Ненавижу, когда так делают. Машинально развернувшись, я просто выбросил руку наотмашь, чтобы покарать обидчика, но обидчик только усмехнулся и в последний момент отвернул голову в сторону. Точно он.

Отойдя на шаг, Андрюха поднял разбитые кулаки на уровень подбородка:

– Ну, как на счет спарринга?

– Молодой человек! Не загораживайте проход! – взвизгнула оплывшая тетка, перед которой пританцовывал боец.

– Пардон, мадам! – Он ловко отошел в сторону и недовольно проговорил: – Чего дерешься?

– Ненавижу, когда человеку надо тебя поприветствовать, он считает долгом ткнуть тебя в бок, – сказал я. – Бью сразу, поэтому тебе конец, боксеришка.

– Вызов принят, – кивнул мой старый друг и снова встал в стойку. Но хорошего боя у нас не вышло. Стоило нам загородить проход, как жители столицы обрушили на нас весь арсенал матерного великого и могучего русского языка. Трогать столичного жителя, который едет домой вечером… лучше медведю в берлогу петарду бросить. Безопасней. Он тебя забьет насмерть. Ну его к черту.

Поэтому, когда мы снова отошли к колонне, которая служила защитой от огромного потока толпы, я протянул руку и проговорил:

– Здорово, что ли.

– Здорово, – пожал мою ладонь Андрюха. – Как выгляжу?

– Да как обычно, – осмотрел я его с ног до головы. – Весь в спортивном, с извечной сумкой на плече. Когда уже нормально оденешься? Или у тебя вся одежда с надписью «Russia» на спине?

– Нормально я одеваюсь, – снял шапку с цветами триколора Полтавский. – Я просто после тренировки…

– Ты всегда после тренировки.

– Ладно, хватит стоять на станции. Найдем место, где можно спокойно побеседовать – тем более что есть о чем, – проговорил Полтава.

– И что ты встал?

– Давай не хами!

– Иди уже!

Так, время от времени ругаясь и в шутку подталкивая друг друга вперед, мы двинулись в сторону Охотного Ряда. Как ни странно, спустя минут двадцать поисков мы нашли неплохое кафе, в котором и смогли устроиться. Рухнув в кресло, я заказал себе кружку пива, в то время как Андрюха ограничился соком. Когда я поднял кружку, он проговорил:

– За встречу.

Мы символически чокнулись, и я залпом осушил свою тару. Выдохнув, я поставил опустевшую кружку на стол и тихо сказал:

– Вот что обычно хочется сделать после тяжелого рабочего дня.

– И как? – прищурился он. – Залпом-то?

– Эфир в норме, – пробормотал я, доставая пачку сигарет. Прикурив, я проговорил: – Ты спортсмен, понятно, тебе не предлагаю.

– Я и тебе не советую, – заявил Андрей, странно глядя на меня. Он какое-то время помолчал, крутя стаканчик в руках, затем выдал: – У меня, Коля, все не очень удачно получилось с Америкой. Я… – Он выдохнул, скривил губы на мгновение, глядя куда-то в сторону, затем пробормотал: – Все оказалось не так просто. Я думал, что быть просто хорошим боксером достаточно для того, чтобы чего-то добиться, но…. – Он посмотрел на меня. – Так уж случилось, Коля, что на чемпионат мира я не попал. Вышел в четвертьфинале против парня одного, на которого у федерации были большие планы. Как это происходит, ты знаешь. – Он почесал затылок и продолжил: – Я его в бою просто разобрал, два раза на задницу посадил, а в результате меня тупо и грубо засудили. Я тогда решил в профессионалы уйти. Отказался от мечты стать олимпийским чемпионом и решил, что начну сразу с профессионалов. Я не унывал. Решил, уеду в Америку и там стану чемпионом. Пройду всех подряд и соберу все пояса. Мечта у меня. Так хотелось. Готов был с одним билетом в кармане поехать, лишь бы тренироваться в мекке бокса. Собрался. Решился… а потом облом. Мне визу не дали. На мне же условка висела за драку. Вот и отказали. А что я спортсмен, это никого не волновало. Больших звезд я с неба не хватал из-за вот таких вот судейских решений, а к уголовной ответственности уже привлекался. Так что… – Мой друг горько усмехнулся. – Оказался я не готов к жизни реальной. В ринге – да. Проблем у меня нет. А вот… – Он щелкнул пальцами. – Чертова система не давала. Целый год я подрабатывал как мог, иногда даже в подпольных боях за деньги участвовал. Там платят хорошо. Только потом ушел – убить могут запросто, бандюки одни в подпольных боях.

– Ты мне никогда об этом не говорил, – пробормотал я. – Нет, мы, конечно, нечасто виделись… Но все же.

– Я никому об этом не говорил, – ответил Андрей. – Не хотел жаловаться. Я и сейчас не жалуюсь. Просто хочу высказаться, как мне все это надоело. Денег-то у меня особенно не было. Мама одна. Нужно было зарабатывать. И что? Не грабить же идти… – Он пожевал губами, потом продолжил: – Помнишь Кирилла Соколовского?

– Соколовского? – стал припоминать я. – Нет вроде…

– Ну, он такой, – Полтава взмахнул руками, будто хотел выхватить нужное слово из воздуха, затем прикинул максимально близкий синоним, – такой, знаешь, скромный. С Федей Костиным все время терся.

– А… – вспомнил я. – Ну и что?

– Так вот, – Андрей покрутил в руках опустевший стаканчик, – я с ним списывался недавно. Как обычно: кого видишь из наших, как дела и так далее. Вот он мне и предложил поучаствовать в боях без правил. Легальных. У него знакомый имеет косвенное отношение к организации этих самых боев. Мол, нужен полутяж не самый сильный. У них идет отборочный тур. И нужен соперник для одного проспекта, предыдущий заявленный боец травмировался. И организаторам нужен просто крепкий парняга, ну, так… пободаться. Никакого «договорняка», реально честный бой. Мне Соколовский и предложил. Почти тысячу баксов обещают, если в вес впишусь и соглашусь на эту авантюру за три дня до боя. Там этот проспект вроде как грозная сила, никто не хочет своих бойцов из клубов под машину бросать за такие деньги. Нужен как раз такой, как я.

– И ты согласился? – спросил я.

– А что делать? – пожал плечами Андрей. – Мне деньги нужны.

– Ты же понимаешь, что тебя под машину бросят? Ты эту тысячу баксов на лечение потратишь, да еще и должен будешь. Если тебе бабки нужны, то я могу помочь. Я не сын олигарха, но тебе-то точно денег наскребу. Откажись, дурилка! Это бои без правил, а ты боксер. Разберут тебя там на запчасти.

– Все сказал? – спросил он.

– Нет. Я пойду с тобой.

– Отлично, – кивнул Полтава. – Я знал, что ты меня не бросишь. Ты уже в списке администрации в качестве ассистента и тренера в одном лице. В субботу. В шесть. Второй бой в андеркарте.

– Ладно. Будут бить, я, как в рестлинге, выскочу со складным стулом.

– Спасибо.

– Какие проблемы? – хмыкнул я. Вот так всегда – стоит встретить старого друга и перехожу с ним на одну манеру общения.

Сидели мы недолго, где-то еще с полчаса. Как обычно встречаются старые друзья, которые давно не виделись и уже потеряли большую часть связывающих их тем? Поговорили о тренировках, вспомнили старые смешные случаи, вспомнили Сан Саныча. Полтава сказал, что видел нашего тренера недавно, говорит, сильно постарел.

Естественно, Андрей вспомнил, как меня страшно измордовали на моих первых соревнованиях, где я и расстался с прямым носом. Вот и все. Поговорили о жизни и разошлись до следующего раза.

А в следующий раз произошла сенсация.

## Глава 2. Сенсация

Выходных я ждал с нетерпением. А как иначе ждать огромное шоу, в котором должен был участвовать твой друг? Пусть не самый близкий, но все же человек, за которого ты будешь переживать. С четверга я каждую свободную минуту уделял просмотру роликов в Интернете про бои без правил. Вообще я поклонник бокса, а к ММА отношусь не то чтобы прохладно… просто не был знаком хорошо. Теперь я вбил в поисковике YouTube «Бои без правил» и постоянно смотрел нарезки, отрывки и полные бои великих чемпионов.

Короче говоря, к субботнему вечеру я был готов. Мне-то что? Я ассистент, мне все равно. Андрея выводили в качестве жертвы на убой, поэтому великие тренеры и катмены не приехали, чтобы помочь бойцу в трудной ситуации, – ему оставалось надеяться только на свою команду. Нас было трое. Полтава, который надел свои боксерские красные шорты с белыми крестами по бокам, я с ведерком, парой бутылок воды и полотенцем и невнятый мужик, которого нам в раздевалке подвел один из организаторов и представил, что это катмен для «ребят из разогревочных боев». Почему от катмена несет водочкой, он не уточнил. Вот такой вот был первый бой. Катмен заверил нас, мол, чуть что – подлатаем и заделаем. Больше всех волновался и нервничал я. Если быть честным, вообще нервничал только я. Катмену было все по барабану, Андрею, похоже, тоже. Он просто сидел по-турецки на широкой скамейке и ухмылялся своим мыслям. Потом встал, быстро размялся на «лапах», разогрелся, сходил в туалет и долго смотрел в зеркало, что-то тихо проговаривая самому себе.

Когда ожидание затянулось, в комнату заскочил организатор с пластиковой карточкой, болтающейся на желтой ленте на груди, и проговорил:

– Половецкий кто?

– Хан! – рявкнул Андрей и повернулся к шустрому парню. – Полтавский моя фамилия.

– Это… У тебя разряд какой?

– МС по боксу, – проговорил Полтава.

– Самбо, борьба есть? – спросил тот.

– Нет, – покачал головой боец.

– Жалко, – взгрустнул администратор и проговорил: – Ладно, что-нибудь придумаем. Шоу, сам понимаешь. Сейчас придут представители противоположной команды, при них наш человек тебе руки забинтует. Подпись рефери поставит, и все, готовься. Понял?

– Да, – кивнул Андрей и как ни в чем не бывало продолжил свой бой с тенью, отрабатывая молниеносные комбинации.

А я все нервничал.

Раздалось несколько громких хлопков, и пара-тройка установленных приборов для спецэффектов озарила наш выход. Стоило Андрею выйти на дорогу, как прозвучал еще более оглушительный вопль:

– Аа-а-а-алексей По-о-о-о-олтавский!!!

Выходить так очень круто. Особенно когда тебе не надо биться. Так что так мы и шли втроем, в то время как колонки разрывались от громких криков Егора Летова:

Мы не любим загадывать загадок!
От этих загадок один беспорядок!
И если кто-то одет не по форме,
Бей его по роже, и все будет в норме!
Хэй, брат любер! Где твой кастет?!

Веселая песня, ничего не скажешь. Как ни странно, единственное, чего не хватало – это зрителей. Наш бой был вторым в андеркарте, поэтому огромный выставочный зал «Крокус Экспо», в котором проходили бои, не заполнился даже на треть. Все ждали основных боев, боев за титулы чемпионов мира, которые и транслировала «Россия-2», а о таких боях, как у Андрюхи, будет только одна строчка в какой-нибудь новостной ленте сайта, посвященного единоборствам. Мол, такой-то такой-то одолел такого-то такого. И все. Не надо думать, что, когда мы выходили, ревел стадион и бесновалась толпа. Нам просто вяло похлопали где-то вдали, и не более. Но выход был крутой. Мне понравилось. Когда музыку выключили и Андрей поднялся на ринг, легонько пританцовывая, свет в зале потух и раздался громкий голос ринг-анонсера:

– Итак, дамы и господа! Мы рады вам представить второго участника нашего состязания, проходящего в рамках шоу «F-1 Ultimate»! Встречайте! Юрий Савин!

Снова взрыв спецтехники. Лучи прожекторов озарили только узкую полоску света, по которой двигался противник Полтавы, помахивая кулаками.

Спустя несколько минут он тоже оказался на ринге, поддерживаемый своим тренером, который одобрительно шлепал его по плечу и постоянно что-то говорил с улыбкой на губах. Тренер был усатый, так что точнее сказать – с улыбкой в усах. Стоило свету снова озарить ринг, как ринг-анонсер опять заговорил:

– Итак! Дамы и господа! В синем углу ринга! Спортсмен из Москвы! Мастер спорта международного класса по боксу! Мастер спорта по греко-римской борьбе! Дебютант в боях лиги «F-1»! Встречайте! Алексей Полтавский!!!

Зал точно так же вяло похлопал, когда Андрюха вышел в центр ринга и приветственно поднял руку вверх. Стоило ему вернуться назад, я бросил:

– У меня две новости. Одна – ты теперь МС международного класса и борец, а еще тебя зовут Алексей.

– Это же шоу, удивлен, что мне чемпиона мира не накинули, – улыбнулся мой друг. – Капу дай.

– И его соперник в красном углу ринга! – разрывался мужчина в черном фраке с микрофоном. – Боец лиги «F-1»! Его профессиональный рекорд – шесть боев, шесть побед, ни одного поражения! Ни одной ничьи! Боец, представляющий клуб «Центурион»! Чемпион России по панкратиону! Чемпион мира по боевому самбо! Встречайте! Юрий Савин!

– А вот это правда, – проговорил стоящий рядом катмен.

– Как мило.

– Хана Лехе, – покачал головой катман.

– Посмотрим, – произнес я, глядя, как бойцов инструктируют перед началом боя.

Противники пожали друг другу руки и разошлись. Андрюха снял цепочку с простеньким крестиком и протянул мне:

– Держи, не потеряй.

– Удачи, друг, – ответил я, забирая цепочку.

– Сегодня отличный день, чтобы сдохнуть, – оскалился Андрей, обнажив капу. Затем он развернулся и встал в стойку. Рефери проверил, готовы ли бойцы, и, когда оба кивнули, крикнул:

– Бой!

Я крепко-крепко сжал цепочку в руках, ожидая, что будет дальше. А дальше было как в лучших фильмах про бойца, обреченного на поражение, но сумевшего сделать невозможное. Как в «Рокки», как в «Нокдауне» и так далее… Только короче. В боях без правил лиги «F-1» формат боя три раунда по пять минут. Так что по классике Андрея должны были бить четырнадцать с половиной минут, а затем он с чудовищным усилием воли (вспомнив все трудности, тренировки, любимую девушку, некормленого хомячка и т. д.) должен был подняться и навалять обидчику. Как же, Андрюха вообще не любит, когда его бьют по голове, так что такой сценарий был автоматически обречен на провал. Полтава так не играет.

Стоило противникам сойтись, бодрый Савин сразу бросился в бой. Выбросив два-три удара для вида, он моментально попытался пройти в ноги и перевести бой в партер. Андрюха в последний момент успел увернуться от ударов и отпрыгнул в сторону, пропуская несущегося вперед бойца. Легко отпрыгнув в сторону, Андрей только чуть улыбнулся, глядя, как тот снова поднимается на ноги и несется на него, уверенный в своей победе. А зря. В следующий миг Полтава встретил его двумя легкими ударами на отходе, разбив нос. Савин слегка удивленно отошел на пару шагов, затем криво усмехнулся, дотронувшись до окровавленного носа. Полтавский жестом пригласил своего противника продолжить бой, Савин рванулся как ракета, снова планируя сбить противника и завязать борьбу. Только на этот раз Андрей не стал уклоняться, с невероятной скоростью и точностью он пошел навстречу и срубил Савина ударом колена в подбородок. Когда тот упал, я сразу понял – он уже не поднимется.

Я не орал. Я даже не успел. Публика похлопала и не более того, а я замер с открытым ртом, пытаясь сообразить, что же произошло. Удар был такой быстрый, что я даже не понял сначала, как Савин оказался на полу. В это время Андрей только пожал плечами, глядя, как на ринг выскочили тренеры проспекта и стали приводить поверженного противника в чувство. Андрюха прошелся с поднятой рукой по рингу и наконец соизволил вернуться в угол. Сняв капу, он подмигнул:

– А ты боялась! Даже платье не помялось!

– Андрюха… Это… это что такое было сейчас?

– Lights Out, – ответил он, с веселым видом подкинув капу вверх.

## Глава 3. Постапокалиптическое начало

2011 год. Декабрь

Вихрь кружил снежинки и превращал дорогу, по которой двигались путники, в невыносимое бедствие. Но люди шли. Упрямо и целеустремленно, закутанные в одежды, они двигались к заветной цели. Ничто не сможет их остановить на этом пути: ни сильнейший мороз, ни леденящие потоки воздуха, ни тьма, окутавшая все вокруг. Если путник оступится и упадет – ни один не остановится, все упрямо продолжат свой путь к источнику света, озарявшему чернеющее пространство вокруг. Идущий среди толпы фанатиков воин с сумой на спине остановился, и в следующий миг его судьба была предрешена. Основная группа ушла далеко вперед, навстречу спасению, а из тьмы к нему уже приближалась серая тень в доспехах, на ходу готовясь напасть.

Думаете, это было описание постапокалиптического мира? 2012 год? Ядерная зима? Остановка Гольфстрима и, как следствие, оледенение Европы? Как же! Только что я описал московскую зиму в семь вечера. Кому как, а я вижу все эти колонны из замерзающих граждан, идущих с работы, именно так. Пока я двигался к остановке, к которой издалека подъезжал оледеневший троллейбус, случилась одна из самых обидных вещей, которая могла только произойти, – у меня развязался шнурок на зимних ботинках. Хреновое это занятие, я вам скажу, – завязывать в толстенных перчатках шнурки в двадцатиградусный мороз и ветер. Так что, когда я, кряхтя, нагнулся, чтобы завязать ненавистный шнурок, троллейбус уже подъезжал к остановке, где его ждали продрогшие от холода граждане. Завязывать шнурок было некогда, поэтому я просто заправил его в ботинок и бросился к остановке. Но было уже поздно. Подлый шнурок меня подвел, и транспорт уехал.

Буквально нескольких секунд не хватило, чтобы успеть до спасительного тепла. Ненавижу такие ситуации. Вот стоишь на чертовой остановке, как дурак, мерзнешь на ней, а заветный транспорт только что ушел. Скверное окончание рабочего дня, ничего не скажешь. В этот момент завибрировал телефон, и я, тихо ругаясь, вытащил его. Поднеся мобильник к уху, проговорил:

– У аппарата.

– Привет, Колян! Как ты? – раздался голос Полтавы.

– Хреново, друг, – пробормотал я, дрожа от холода.

– А чего так?

– Да на троллейбус опоздал, – проговорил я, судорожно вглядываясь во тьму. – А еще кушать очень хочется.

– Что?! Прямо перед тобой уехал транспорт?

– Да, даже догнать не успел, – ответил я.

– А что бы сделал, если догнал?

– Когда водилы троллейбусов мне дверь не открывают, я им зеркало отворачиваю. Уехать они не могут, приходится открывать дверь – поправлять.

– Не ругают?

– Такого, как я, еще шиш поругаешь, я в ответ так отвечу, что они как-то сразу сникают, – хмыкнул я. – Ты чего хотел-то?

– Слушай, давай договоримся так: как только ты доберешься до дома, я тебе позвоню? – проговорил Полтава. – А то у тебя руки, поди, уже замерзли. Пожрать тебе привезу, что ли…

– Ага, – прогудел я. – Давай.

– Даю, – послышался смешок в трубке, и мой друг отключил связь.

Я положил телефон в карман куртки и недовольно поежился после очередного порыва ветра, прошившего, казалось, ледяными иглами мою куртку насквозь. К счастью, троллейбус со счастливой цифрой «34» выехал из-за поворота и направился ко мне, озаряя тьму вокруг светом фар. Я забрался в неожиданно пустой транспорт, оплатил поездку и уселся на коричневое, раскрашенное маркерами кресло. Уткнувшись в окно, задумчиво распутал провод наушников от плеера и стал слушать музыку, вспоминая события, произошедшие с того памятного нокаута.

С того боя все изменилось. Казалось бы, прошло полтора года или год с момента, как Андрей Полтавский дебютировал в лиге «F-1», нокаутировав Юрия Савина за двадцать четыре секунды. Вроде так давно было, обалдеть. Хорошее выражение есть: все готовы переживать вместе со своими друзьями, когда их постигает неудача. Но не каждый готов искренне радоваться, когда у них все очень хорошо. На самом деле это справедливо, по поводу искренности. Вот и сейчас я ехал в старом раздолбанном троллейбусе и перебирал события прошедшего года. Теперь из простого парня, которому бог даровал талант, Андрей превратился в человека, которому в качестве подарка он подарил еще и возможность его реализовать. Когда мы возвращались в раздевалку, нам преградил дорогу невысокий мужчина с бегающими глазами и застрекотал:

– Леша! Поздравляю! Это успех! Ты уже думал насчет продолжения?! Как насчет нового поединка?

– Меня зовут Андрей, – проговорил Полтава, игнорируя протянутую руку. – Мы не знакомы.

– Ой, что же это я? – хлопнул себя по лбу мужчина и быстро достал вычурную золоченую визитку. – Леонид Фридман. Менеджер. Занимаюсь организацией боев, представляю клуб «Сталь». Вы еще не определились с контрактом?

– Фридман. – Андрей остановился и внимательно посмотрел на мужичка, который крутился перед ним. – Еврей, что ли?

– Почему «еврей», я чистокровный русский, – обиделся Фридман. – Вы антисемит?

– Нет, – пожал плечами Андрей, продолжая свой путь в раздевалку.

– Так вот, я видел ваш бой, и это просто невероятно! – воскликнул Леонид, размахивая руками перед лицом Полтавы. – Самого Савина! Одним ударом! С колена в подбородок! Я готов подписать с вами контракт на несколько боев! Вы станете знаменитым! – Он полез в портфель, неизвестно как оказавшийся в его руках, достал оттуда стопку листов и ручку, после чего начал тыкать Андрею в лицо бумаги. – Одна ваша подпись – и ваш путь к славе готов! Господин Полтавский!!!

– Леонид… – Андрей сверился с врученной золоченой визиткой. – Рудольфович. Я оставлю вам свой телефон, и мы обязательно с вами все обсудим. Хорошо? А сейчас мне нужно немножко отдохнуть, вы не против? Мы, русские люди, всегда сможем договориться, так?

– Конечно! – заверил Полтаву Леонид Рудольфович. – Я готов! Я все понимаю! Такое напряжение, такое напряжение… в целом я хочу вам сказать, Андрей… – закончить он не успел. Полтавский и я моментально скрылись в раздевалке, технично отпихнув в сторону этого забавного персонажа.

– Хорошо, что отказался, – проговорил я, прислонившись спиной к двери.

– Да не доверяю я этим русским, – хихикнул Андрей, разбинтовывая руки.

– Фашист, – хмыкнул я.

Но уважаемый Леонид Рудольфович оказался далеко не единственным, кто заинтересовался странным, никому не известным парнем, легко разделавшимся с чемпионом России по боевому самбо и панкратиону. Спустя несколько дней его мобильный буквально разрывался от настойчивых звонков представителей различных клубов, которые предлагали «встретиться и в спокойной обстановке обсудить условия контракта». Благо у Андрюхи был я, доблестный юрист и ассистент в одном лице по имени Николай Воронцов, который помог ему разобраться во всех сложностях и подводных камнях контрактов, которые ему пихали на подпись… Это было трудно, но я справился, потому что… Ладно, не буду обманывать читателя – я толком ему не помог. Мой начальник просмотрел предложенные контракты и все доступно объяснил. Так что я все равно участвовал. Вот и все. Андрей Полтавский подписал контракт с крупнейшим в России клубом лиги «F-1» «Крестоносец» и спустя год после своего знаменательного выступления стал восходящей звездой боев без правил. К моменту нашего с ним разговора у него в активе было уже девять боев и ни одного поражения. Да, за год он вышел на ринг целых девять раз. Спасибо клубу – он дал ему все, чтобы он больше не думал о деньгах, которых ему вечно не хватало, а думал только о тренировках. Так и началось его восхождение – практически раз в месяц он выходил на ринг, а его противников с него уносили. Самое главное, что ни элементы борьбы, ни элементы кикбоксинга Андрея не пугали. Я серьезно ошибался, считая, что профессиональный борец его сможет победить, переведя бой в партер. Ничего подобного. Андрею в свое время пришлось очень много драться на улице, кроме официальных соревнований, так что, как оказалось, удивить его чем-то было трудно. Думаю, не надо объяснять, что произошло, когда он попал к лучшим тренерам, которые из этого неограненного алмаза стали делать настоящую машину смерти? Андрей тренировался как проклятый, и результатами его боев были только поверженные соперники. Он был слишком быстрым, слишком сильным, слишком мощным, слишком упрямым. О Полтавском заговорили как о новой звезде ММА. Чего уж там, у Андрея был действительно талант от бога. Он легко учился всему, что ему говорили, и тренировался больше всех. Так что к декабрю 2011 года я разговаривал с легендой, а сам в это время…

У меня самого наступил черный период в жизни. Вот уже три месяца как я был безработным. Кроме того, я поругался с любимой девушкой, и планов на будущую жизнь у меня не было. Все накопленные сбережения быстро таяли, и теперь после мотаний по собеседованиям я брел домой. Как так случилось? Да очень просто. Сначала я уволился из своей корпорации. А потом начал искать то, чем хотел бы заниматься всю жизнь. Я понимаю, это звучит немного странно: в свои 22 я еще не знал, чем я хочу заниматься, кем я хочу стать, а при этом денег не было. Вот и спустя несколько месяцев мотаний по собеседованиям я так и не понял, чего я хочу от жизни. Разумеется, я не пример для подражания – безработный, одинокий в этом чертовом троллейбусе, но какой есть герой, таким и принимайте. Молний я метать не умею, паутину плести тоже. А вот в историю попасть, где меня хотят убить, – это запросто, на это у меня талант. Тогда я еще не знал, что этот звонок на остановке очень скоро изменит все мое серое существование.

Добравшись домой, я открыл дверь в свою берлогу и тут же услышал вой из зала:

– Колян! Ты пожрать чего-нибудь принес?!

Нет, это не мои родители. Они у меня вежливые и интеллигентные люди. Нет, это не моя девушка, мы с ней уже два месяца не общаемся. Чудовище, которое это кричит, зовут Алекс. Мой хороший друг Алексей Межоннов. Пока я, с красными щеками от мороза, тихо матерясь, снимал обувь в крохотной прихожей, в коридор вышел Алекс, держа в руках пюре «Роллтон». Поглядев на меня, он повторил:

– Не купил ничего?

– Нет, – устало ответил я и тяжело уселся на пуфик. Подняв глаза на друга, я спросил: – Как ты эту гадость ешь?

– Во-первых, когда жрать нечего, приходится выживать так, – заявил Алекс, помешивая «блюдо». Он отправил еще одну ложку в рот, затем сказал: – Во-вторых, это не просто пюре «Роллтон». Это блюдо я придумал сегодня утром, часов в двенадцать, когда шарился в нашем холодильнике в поисках еды.

– И?

– Там я нашел кусок сыра и кусок колбасы, – продолжил он. – Я наскреб мелочи на пару «Роллтонов» пюре, заварил их, потер туда сыр и забросил колбаску. Оказалось очень даже неплохо. Я назвал это блюдо «Крошка-пюрешка», это как «Крошка-картошка», только «Крошка-пюрешка», – пояснил он.

– Спасибо, что объяснил. Иначе я бы не понял твоего великого замысла.

– Да не за что, братан, – растянулся в улыбке Алекс и снова исчез в главной (и единственной) комнате. Спустя несколько секунд он вернулся и проговорил чуть ли не со слезами на глазах: – Ник, умоляю, помирись с Ариной, а? – Он посмотрел на свою «Крошку-пюрешку». – А то я заколебался уже эту дрянь жрать. Я больше так не могу. Мне нужен супчик, мне нужны пельмешки, мне нужна нормальная еда. Когда я приходил, Арина всегда меня откармливала, а еще она давала мне печеньки. Она тут убиралась и вообще… И на машине она меня катала… Ну, пожалуйста. Ну, помирись! Помрем с голоду же.

– Возвращайся домой, – предложил я. – Родители откормят. Станешь как кабанчик.

– Ты же знаешь, я не могу, – развел руками он. – У меня принцип.

– Это да, – вздохнул я, снимая куртку. Принципиальный он! Так уж вышло, что уже второй месяц Алекс живет у меня благодаря своим принципам. Я-то, понятно, в своей безработности виню только себя. Решил искать, чем хочешь заниматься? Тогда не жалуйся, что приходится бегать по собеседованиям. Жребий брошен – и все дела. А вот Алекс банально поссорился с родителями. Почему у него в голове вдруг появилась идея дикой самостоятельности – понятия не имею. Пришел домой и начал кочевряжиться – мне нужна свобода, мне нужен простор и так далее. Откуда ему это прилетело? Не знаю. Хотя нет. Знаю. Мне же родители квартиру купили, вот и Алекс решил, что он достаточно взрослая пташка, чтобы улететь из родительского гнезда. Мне вообще нравятся его предки – серьезные люди, шутку сына оценили по-своему. Они только пожали плечами, мол, уважаем решение о самостоятельности и так далее, так что давай освобождай комнату. Алекс (гордая скотина) заявил, что не хочет сидеть на родительском горбу, он человек самостоятельный, может жить отдельно и сумеет сам себя прокормить, и работа у него есть, машина – тоже, ничего страшного – с голоду не умрет. Звучит хорошо только на словах, на деле же я не совсем понимаю, как он собирался снимать жилье и жить на зарплату в 28 тысяч рублей. Тем не менее этот поганец, который к тому же является и моим другом, твердо решил встать на путь независимости. И на этом пути первой остановкой была моя однокомнатная квартира, в которой он намеревался «перекантоваться». Когда я открыл дверь, он стоял у порога с огромным чемоданом и почему-то в ковбойской шляпе. Сняв шляпу, он сделал жалобные глаза на манер Кота из «Шрека» и проговорил:

– Я из дома ушел.

– Что стоишь, проходи, – вздохнул я.

Вот так этот Кот из «Шрека» и появился у меня. Сразу скажу – друг, который постоянно тусуется у тебя днями и ночами, и друг, который у тебя ЖИВЕТ, – это две большие разницы. Самое обидное, я оказался в неудобном положении – так хотелось дать пару раз ему хороший подзатыльник за разбросанные носки и сломанную вешалку, но нельзя. Друг в беде. Должен поддерживать и не выгонять. Иначе зачем вообще друзья? Не для того же, чтобы пьянствовать. Так что, когда у меня появился новый сосед, в моей и так не слишком радужной полосе возник хоть какой-то луч света. Вместе хоть веселее: оба безработные (этот дурак тоже уволился, чтобы найти вариант получше), оба раздолбаи, и на двоих у нас почти не осталось денег. Еще раз, дорогой читатель, главных героев не выбирают. Меня надо понять и простить.

Я рухнул на диван и проговорил:

– И что?

– Насчет работы? – спросил Алекс.

– Ну.

– Да думаю вернуться, – почесал он в затылке. – Может, возьмут обратно?

– И дальше что? – спросил я, тупо глядя в зомбоящик. – До сорока будешь по фирмам бегать и вирусы удалять? Ты по образованию кто? Экономист. Иди экономистом. Или в банк какой-нибудь.

– «Работа в банке» только звучит солидно, – пробормотал Алекс, стуча по клавишам. – Проклятое это мероприятие. Честно скажу, у меня одногруппники работали, говорят, лучше не соваться. Как на галерах, клиенты эти тупорылые…

– А где нетупорылые? – усмехнулся я. – Да, друг. Вот мы с тобой в заднице оказались, да? До «Крошки-пюрешки» опустились… – достав трубку, я прочитал: – Смотри, два сообщения. Первое – уважаемый абонент, ваш баланс ниже ватерлинии, и вы жалкий нищеброд ровно до тех пор, пока не закинете свои денежки на счет. И через минуту следующее – УДАЧА! Только сейчас именно ТЫ можешь скачать новую мелодию на звонок ВСЕГО за 35 рублей!.. – Я грустно усмехнулся: – Черт, у человека денег нет, так эти сволочи еще и подкалывают. – Не успел я сунуть мобильник в карман, как он зазвонил. Я достал трубу и услышал голос Полтавы:

– Как добрался?

– Замерз, как хорек.

– Почему как хорек? Хорьки что, часто замерзают?

– Не знаю, – пожал плечами я. – Просто к слову пришлось. Ты по делу или так?

– Я по конкретному делу дельному, – воодушевился на том конце Андрюха. – Прям вообще очень надо там…

– Не юли, – поморщился я. – У меня не самое лучшее настроение, так что давай коротко и по делу. Меня «Роллтон» ждет.

– Коротко и по делу? Ты занят? – спросил Андрюха.

– У меня есть «Роллтон» и горячая вода в чайнике. Так что дел выше крыши.

– А «Роллтон»-то что? Совсем по деньгам прижало? – спросил Андрюха. – Ты вроде не говорил, что все так плохо.

– Я же не девочка, чтобы жаловаться, – ответил я. – Или ты хочешь выслушивать рассказы, как у меня все плохо? Надевай жилетку, будешь слушать.

– Э! Нет! – расхохотался Полтава. – Давай в аську дуй, чего расскажу!

– Ладно, – пожал плечами я и отобрал у Алекса свой ноутбук, на котором он с глубокомысленным видом переписывался с очередной девицей. Посмотрев на фотографию красотки, я только проговорил: – Алекс, ты уверен, что это настоящая девушка? Или, может, там сидит небритый волосатый мужик в заляпанной белой майке и сейчас с тобой флиртует?

– Да нет, нормальная девчонка, – пожал плечами тот. – Симпотная смотри какая! И фотоальбом нормальный.

– Она замужем, идиот, – вздохнул я.

– Ты что, ее знаешь? – восхитился Алекс.

– Ее вся страна знает – это Анна Седакова, вернее, на этой странице выложены ее фотографии, а кто на самом деле тебе пишет, я не знаю, – рассмеялся я. – Вынужден склоняться к версии про потного волосатого мужика в заляпанной белой майке.

– Фу! – сморщился Алекс. – Как так можно?

– Так, цыц! – рявкнул я и быстро вошел в аську. Стоило мне зайти, как сразу же «аукнуло» сообщение: – По телефону было не вариант. Выходи на улицу, там стоит «Мазда-3» с боксерскими перчатками, нарисованными на капоте. Жду.

Конспиратор хренов. Я отдал ноут и поднялся с дивана, наказав соседу:

– Хватит уже с ботами переписываться! Иди на улицу, совсем тут зацветешь скоро. Плесенью покроешься…

– Выйду на улицу, покроюсь инеем, – буркнул Алекс и вдруг встрепенулся: – Ты куда?!

– Друг у подъезда в машине ждет, конспирируется, это Андрей, я тебе про него рассказывал… – начал говорить я, но Алексу было уже все равно: он уткнулся в ноутбук и снова шарил по кибермиру. Алекс говорит, когда в Интернете сидишь, быстрее время проходит, значит, кушать меньше хочется. Так что, поняв, что его не ждет в ближайшее время еда, он только пробурчал: – Да, да. Очень интересно… угу.

Я быстро накинул куртку, надел тапочки и вышел к лифту. Спустившись на первый этаж, открыл дверь подъезда и буквально наткнулся на машину, которая мило встала прямо напротив входа. Обойдя бочком, я открыл дверь и уселся на переднее место рядом с водителем. Протянув руку другу, сказал:

– Полтава, ты, конечно, дерзкий парень, боец в ММА, все дела, но я тебя от души предупреждаю – убери машину. Кирпич на крышу бросят и не поморщатся, у нас тут «Дорожные войны».

– Да я-то что, я уберу – хмыкнул Андрей, пожав мою руку, и стал откатывать машину назад. – У вас тут нигде не припаркуешься. Вот решил прямо у входа встать, чтобы ты не потерялся. – Съехав с тротуара, он поинтересовался: – Что, машин так много?

– Не спрашивай, – махнул я рукой. – Это отдельная история. Ты что прискакал-то? Отчего конспирация такая?

– Есть хочешь? – спросил он. – Ты сказал, что голодный, вот я тебе пожрать и прихватил. – Он махнул рукой на заднее сиденье. – Пиццу взял.

– Пицца – это замечательно, – проговорил я, перекладывая коробку на колени. – Ты будешь?

– Нет, наедайся, – заявил Андрей, припарковывая машину в нескольких десятках метров от моего подъезда. Посмотрев на меня, довольно рубающего пиццу, он проговорил: – Как жизнь-то? Ты чего-то по телефону сказал, что ни денег, ни работы нет.

– У меня даже девушки теперь нет, – промычал я, прожевывая тесто. – Отличная пицца, я тебе скажу, с ветчинкой? – Помолчав с секунду, я открыл бутылку колы, которую Андрюха любезно притащил с собой, и проговорил: – Я на мели, Андрюха! Откровенно на мели. Как там говорят? Черная полоса – белая полоса… Вот у меня черней некуда, и самое страшное, что во всем этом виноват только я. Захотелось найти себя в жизни! Теперь отдувайся.

– Что это значит? – спросил Полтава, глядя прямо перед собой. – Был же год назад нормальным юристом, с неплохой зарплатой. Теперь-то чего моча в голову ударила?

– Достало, – коротко ответил я, выпив еще колы. – Вот и все. Я не спился, не употребляю наркотики. Депресняк какой-то.

– Знаю я этот депресняк, – проговорил Андрей, откинувшись в кресле. – Зажрался, называется. У нормальных людей таких проблем нет, у них задача – прокормить семью и в кои-то веки выспаться. Столичные замашки у тебя. Без обид, братан.

– Ладно, хватит о моем внутреннем мире, – хмыкнул я. – Ты же мне что-то предложить хочешь? Не просто так соскучился же.

– Хочу, – кивнул Полтава. – Скоро у меня очень серьезный бой. Соперник – не подарок. Из команды «Кавказ». Дагестанец непробиваемый, тоже без поражений, как и я. У нас поединок за титул Интерконтинентального чемпиона лиги «F-1». Победитель получает пояс, вторую строчку в рейтинге и право биться с чемпионом мира. Потом можно уже думать и о том, чтобы свалить в США и разобрать местных бойцов. Лига UFC и ее президент предложат победителю турнира очень большие деньги и хороший контракт на пять боев в клетке.

– Круто.

– Круто, – кивнул Андрюха. – У меня такой шанс первый раз в жизни выпадает. Интерконтинентальный чемпион – это возможность попасть в высшую лигу. Впервые в жизни я не буду на разогреве, а стану выступать в андеркарте, доказывая, что я способен на большее. Главный вечер. «And now main event of the evening!!!» – как объявит аноннсер. Это моя судьба. – Он повернулся ко мне и спросил: – Ты понимаешь?

Нет, я все понимал, но когда Андрюха говорил эту серьезную фразу о главном бое в его жизни, я сидел с куском пиццы, который запихнул в рот и никак не мог прожевать. Так и застыл, когда Полтава с горящими глазами повернулся ко мне. Неудобная ситуация, вроде бы должна быть торжественность, все-таки судьба друга решается… а я тут жру, понимаешь ли. Нет, меня тоже можно понять – весь день мотался по собеседованиям, почти сутки не ел, а у Андрюхи загорелось в одном месте излить душу. Вот я и застыл с куском в горле. Прожевав, я не удержался, сделал несколько глотков колы и проговорил:

– Ты попей колы, успокойся, а то вроде не свой…

– Нельзя мне колу перед боем, – вздохнул Полтава и посмотрел на меня.

– В смысле?

– Осталось два часа, – посмотрел на часы мой друг. – Ты со мной?

– Ты… – аж поперхнулся я. – Куда?

– Пора ехать на бой моей жизни, – проговорил Андрей, глядя прямо перед собой, затем тихо спросил: – У тебя есть планы? Мне снова нужен второй ассистент. Ты в теме?

– Я в тапочках.

– Забей.

– А пиццу можно будет доесть? – поинтересовался я.

## Глава 4. Отличное начало плохой истории

Удар был такой сильный, что я даже услышал хруст. Противник Андрея рухнул на помост и закрыл голову руками, в то время как Полтава, словно разъяренный зверь, набросился сверху и стал молотить своими железными кулаками по дагестанцу, который пытался прийти в себя после тяжелейшего нокдауна. Неожиданно для нас противник как-то странно вывернулся и зарядил в челюсть Андрюхе, который уже поверил в свою победу и совсем раскрылся. Воспользовавшись своим временным успехом, боец попытался взять Андрюху на болевой прием, но Полтава моментально выскользнул из захвата и встал в стойку. Прежде чем оба снова сошлись в жестокой рубке, раздался гонг и рефери буквально закрыл грудью одного от другого.

Из состояния сомнамбулы меня вывел тренер Андрея:

– Рустам! Что стоишь?! Давай воду и полотенце!

Да, кстати, на время боя я теперь Рустам Хамидуллин, член команды «Крестоносец». Так уж вышло, что на пятнадцать минут мне пришлось стать татарином. Ну да ладно. Татарином так татарином. Дело-то вот в чем. По дороге до стадиона Андрей ввел меня в курс дела: так случилось, что его второй ассистент неизвестно куда пропал и не берет целый день трубку. Казалось бы, пропал не боец и даже не тренер, а просто человек, который помогает тренеру и катмену, если такая помощь понадобится. Подносит, подает и так далее. Так что я не самая важнецкая персона, просто на Рустама был оформлен пропуск, а на меня – нет. Морочиться с новым пропуском в качестве члена команды бойца Андрей не хотел, так что предложил мне простой вариант. Мне выдают пластиковую карточку с именем некоего Рустама, который неожиданно исчез, и я прохожу вместе с ними внутрь. На саму карточку никто не смотрит, но для порядка так будет лучше. Самое важное – не то, что я не сотрудник клуба, важно, чтобы я не пронес никакого незаконного груза (допинг и так далее, ну, вы понимаете). Так что мне выдали пластиковую карточку, куртку с надписью «Crusader team» на спине и определенный набор предметов, которые я должен подавать тренеру и катмену (ведро, воду, полотенце, чего уж там, запасную капу).

Мне в принципе было все равно, Рустам или не Рустам. Самое главное – меня друг попросил поддержать. Не отказываться же. Единственное, что меня смущало – это тапочки на ногах вместо нормальной обуви.

А Андрюхе досталось неслабо, его противник Магомед Ибрагимов из Республики Дагестан оказался крепким орешком. В отличие от предыдущих парней, которых Полтава бил, как козел, этот боец не отступал ни на шаг. Главное превосходство Андрея было одно – класс. За исключением случайного удара невозможно победить противника, который превосходит тебя в классе по всем параметрам. И теперь Полтава сошелся с противником, бывшим не хуже его, а самое главное, Магомед был таким же голодным до победы, как и Андрей. Так что теперь легкой победы ожидать не приходилось. Первый раунд Андрей начал классически, подергал противника, заставил несколько раз «провалиться» и поймал на удар. Только вместо привычного «выключения света» дагестанец врезал Андрею в ответ еще пару раз и хорошенько его «болтанул». Вот тогда-то я и понял, что у Полтавы серьезные проблемы. Так что первый раунд прошел в жестком обмене ударами, несколько раз переходящими в борьбу. В итоге, когда оба, шатаясь, двинулись в свой угол, я не мог сказать, кто одержал победу в раунде. Вроде как Магомед попал чаще и сделал больше бросков, но Андрюха дважды сбил его с ног, и, откровенно говоря, тоннаж его ударов был намного выше.

– Воду! – Тренер схватил бутылку и вылил все содержимое на голову Полтавы, в то время как катмен обрабатывал небольшое рассечение над бровью.

Я подал Андрюхе вторую бутылку и подставил ведро, тот сполоснул рот и быстро выплюнул кровавую жидкость. Несколько раз выдохнув и вдохнув, он прищурил один глаз и сказал:

– Крепкий, гад…

– Андрей! – заорал тренер, несколько раз хлопнув его по груди. – Не переходи с ним в борьбу, роняй на задницу, как делал в начале раунда, и просто пинай по ногам. Не вздумай с ним бороться! Что же ты на его территорию лезешь! Сбил боковым – добил! Пытается вязать – отходи! Ты понял?!

– Да, – скривился тот и отдал мне бутылку. Повернувшись ко мне, спросил: – Что думаешь?

– Думаю, он прямой твой не видит.

– Тоже заметил, – кивнул Андрюха и повернулся к судье, который уже вышел на центр ринга и смотрел то в наш угол, то в другой, ожидая бойцов. Стоило Андрею и Магомеду снова сойтись, раздался гонг, и оба, стукнув кулаками, отошли на шаг назад и встали в стойку. Несколько секунд они кружили по рингу, затем Магомед снова пошел в борьбу, Андрей попытался поймать того на колено, но молниеносной победы, как с Савиным, не вышло. Колено попало дагестанцу в плечо, но тот все равно зацепился за ногу и смог перевести бой в партер. Около минуты они боролись, каждый пытаясь занять нужную позицию для выхода на болевой или ударную позицию в маунте, но никто не мог взять верх. Спустя полторы минуты напряженной борьбы рефери поднял обоих и оба бойца снова начали работать в стойке. В какой-то момент Магомед смог попасть джебом в челюсть Андрею, так что у того подкосились ноги и его откровенно повело. Зал закричал, когда противник Полтавы бросился на Андрюху, выбрасывая удар за ударом по, казалось, уже поверженному противнику.

– Андрюха! Клинчуй! Цепляй его! Клинчуй! Мать твою! – орал тренер, в то время как Андрюха, казалось бы, чудом уклонялся от размашистых боковых, которые обрушивал на него дагестанец, поверивший в свою победу. Наверное, единственным спокойным человеком в этой ситуации был я. Тренер Полтавы, может, и хороший специалист, но я-то тактику Полтавы знаю прекрасно. Он мой друг, и мне известно, что Полтавский – очень хитрая бестия. Парень сам по себе простой, но вот в бою перехитрить его практически невозможно. С первого дня я запомнил тот урок, который преподал мне Андрюха на нашем первом спарринге, – больше всего сил забирает не тот удар, который попал, а тот, что «летит в молоко». Вот и сейчас, когда весь зал бесновался от сумасшедшей атаки Магомеда, бомбившего своими мощными ударами по Полтаве, который ушел в глухую оборону в углу и только изредка выбрасывал удар-два, я понимал, что серьезные проблемы сейчас именно у Магомеда. В то время как тренер бесновался и орал, а катмен нервно сжимал в руках свой «утюжок», я заметил самое главное – дагестанец бил, что говорится, «по площадям» – удары летели только по рукам и плечам, но при этом «поверженный» Полтава умудрялся еще и обороняться корпусом, не позволяя противнику акцентировать удар. Действия Магомеда были, безусловно, эффектными, но не эффективными. Он слишком выложился в этом безумном спурте и был наказан; когда его натиск стал ослабевать и он начал откровенно выцеливать по зажатому в углу противнику, Андрей вдруг моментально провел самую простенькую двоечку из прямых, и, к восторгу зрителей, фаворит вдруг оказался на полу. Прежде чем Андрей смог закрепить свой успех, дагестанец моментально «прилип», не давая нанести удара. Бой снова перешел в борьбу, тут раздался гонг и рефери разнял борющихся бойцов.

Когда оба поднимались, я заметил, как дагестанец удивленно посмотрел на Полтаву, который бодрой походкой пошел в свой угол, сам же Магомед странно повел шеей и, шатаясь, направился к ожидающей его команде. Тем временем довольный Андрюха выхватил из моих рук бутылку с водой и, прополоскав рот, проговорил:

– Вот теперь все…

– Андрей! Это что было такое? – начал тренер, но Полтава так посмотрел на него, что тот умолк.

– Неважно я себя что-то чувствую, – вдруг сказал Андрей, глядя прямо перед собой, затем посмотрел на тренера. – Он вымахался, кончился. Все.

Оставшиеся секунды мы молчали. По телеку тренер всегда кричит на бойца, но тут было все по-другому. Все молчали. Потом Андрей сплюнул кровь в ведро и проговорил в пустоту:

– Кончился… обидно, черт.

После чего он пошел на завершительный раунд. Словно в замедленной съемке, я видел, как дагестанец, сумевший отдышаться за эту минуту, снова резво бросился в бой, надеясь завершить начатое. Да у него других вариантов и не было: либо он заканчивает бой на первых секундах этого боя, либо проигрывает нокаутом. Он вымахался, откровенно выдохся в этой сумасшедшей атаке, на которую Полтава его спровоцировал. Не рассчитал, что бьется с мастером защиты, и теперь по его тяжелому дыханию я видел, что он держится просто на силе воли. Крепкий парень, ничего не скажешь. Первые сорок секунд у него не вышло ничего – он мазал, мазал то и дело, «проваливаясь», в то время как Андрюха с многочисленными ссадинами на лице и нехилой сечкой, снова разошедшейся над глазом, выглядел необычно свежим. Со второй минуты началось избиение. Раз за разом дагестанец отправлялся на пол после очередного удара в челюсть, и мне казалось, что все, Полтавский – Интерконтинентальный чемпион по версии «F-1»…

А потом случилось странное. Стоило Андрею в четвертый раз отправить в нокдаун своего упрямого противника, который каждый раз поднимался на ноги, как вдруг Полтава прошел несколько шагов по рингу, дотронулся до груди, а затем рухнул на колени, скривив от боли лицо.

Полтавский неестественно дернул головой в сторону, словно кто-то невидимый нанес удар, и через миг навзничь упал на настил ринга.

Директор по организации спортивных мероприятий федерации лиги «F-1» Орехов Георгий Семенович откровенно нервничал. И не без причин. После произошедшего события у него теперь очень и очень серьезные проблемы. И дело даже не в том, что Полтавского везут в больницу, дело не в звонке президента федерации, который пообещал их всех разогнать к чертовой матери, и даже не в скандале, намечавшемся вокруг этого шоу. Дело было в том, что у тщеславного вице-президента появился новый начальник и этот начальник был крайне недоволен произошедшим. Сейчас, сидя в машине, Орехов молчал, ожидая, что скажет его босс. Стивен Гаррати, сидящий рядом, безразлично смотрел в окно, видимо, наслаждаясь зрелищем потеющего и трясущегося от страха Орехова. Американец посмотрел на своего человека, затем проговорил:

– Успокойтесь, Орехов.

– Я спокоен.

– Я вижу, – усмехнулся американец, затем проговорил: – Инцидент, произошедший с Полтавским, – это очень и очень неприятная вещь. Вы понимаете?

– Да, – кивнул тот.

– В связи с этим я вынужден приостановить ваше продвижение, – заявил Гаррати. – Я плачу вам деньги не за то, чтобы вы организовывали шум. Наоборот, я хотел бы, чтобы вы тихо сливали мне информацию. Я желаю знать все о ваших уважаемых начальниках. Я хочу все знать о бойцах, которые могут пригодиться. И Полтавский мне нужен. Вы хотели работать в США? Тогда почему вы не выполняете простейших требований? Я же вам ясно по-русски сказал: мне нужен полный перечень информации о том, что происходит в вашей организации. В частности, это касается так называемых договорных боев. Этот скандал…

– Я все исправлю, – усердно начал оправдываться Георгий Семенович. – Мы узнаем, кто мог его отравить… если нужно будет, мы заставим признаться Полтавского…

– Успокойтесь, – поморщился Гаррати. – Подключите правоохранительные органы. Загоните Полтавского в угол, пускай попритихнет, раз такой честный. Присудите звание временного чемпиона Ибрагимову. А Андрея просто затравите, при том уровне продажности полиции в вашем государстве – это проще простого. Сначала посадите его под стражу, как оклемается, потом решим, что с этим клоуном делать.

## Глава 5. Побег

Ненавижу больницы. Ненавижу запах в них, ненавижу атмосферу, царящую там. И уважаю людей, которые там работают. Не всех, а только тех, кто за эту нищенскую зарплату действительно помогает всем пациентам, вне зависимости от их материального положения. Отвлекся я, от души просто. Не серчайте, наболело – самого пять месяцев назад выписали из больницы, но это отдельная история. Больница – паршивое место, я вам скажу. Кстати, на этот раз я оказался в странной больнице – в платном отделении.

Сейчас я, тренер и катмен сидели возле палаты Андрея и молча ожидали решения, которое вынесет врач. Сидящий рядом тренер бесконечно разговаривал по телефону, ругался матом и постоянно обсуждал происходящее с руководством. А обсудить было что. Нечасто во время боя боец падает не от удара и начинает умирать прямо на ринге.

Над головой раздался громкий голос:

– Вы сотрудники лиги боев без правил?

– Да, – приподнялся тренер с кресла, глядя на подошедшего врача. – Что с ним?

– Вашего парня отравили, – холодно проговорил он. – Мы сделали томограмму головного мозга, сначала думали, что потеря сознания вызвана травмой головы. У него в крови обнаружен корицитин – очень опасный яд в определенной дозе. Сейчас вашему парню ничто не угрожает, он в норме.

– Мы можем его навестить? – спросил я.

– Да, – кивнул доктор, выдержав паузу, он проговорил: – Мне звонили из руководства вашей организации. Мне очень неприятно это говорить, но я уже вызвал сотрудников полиции. По инструкции я обязан это сделать.

– Мы все понимаем, – кивнул катмен, кряжистый мужик лет сорока. – Если есть такие проблемы, надо разбираться.

– Рад, что вы все понимаете, – кивнул доктор. – Андрей пришел в себя, деинтоксикация проведена полностью. Но ему, конечно, лучше еще полежать. Недельку от тренировок следует воздержаться, а так я не вижу никаких ограничений. Главное – мы вовремя среагировали. – При этом врач недвусмысленно кивнул на нас охраннику, сидящему в коридоре, и виновато улыбнулся, заметив мою реакцию: – Порядок такой. Вы можете пройти.


– Какой результат объявили? – прошептал Андрюха, когда мы вошли в палату.

– Да какой результат, Андрей! – пришел в ужас тренер. – Тебя же убить хотели! Ты понимаешь?! Убить!

– Бывает, – приподнялся со своего ложа Полтава. – Какой результат? Федорыч, скажи, какой результат?!

– Мне звонил глава федерации, бой признан несостоявшимся, – вздохнул тренер, садясь рядом с белой койкой Андрюхи. – Такой скандал не может пройти незамеченным. Все же в прямом эфире проходило. Доктор сказал, что тебя отравили. Ты чуть не умер, Андрей, ты можешь догадываться, кто тебя отравил?

– Ну, точно не Колян, – усмехнулся Полтавский, по-своему истолковав намек тренера. – Я его сорвал из квартиры в одних тапочках. Он даже не знал, что мы на бой поедем. Выдали ему пропуск на имя Руслана, и все. Так что радуйся, Коля, ты вне подозрений, – посмотрел на меня друг.

– Лучше скажи, как себя чувствуешь? – попросил я.

– Да нормально, – как ни в чем не бывало ответил Андрей, приподнимаясь с койки. Он посмотрел на большой пакет в моих руках. – Ты что, вещи мои взял? Молодец, давай сюда – Выхватив у меня пакет, он поинтересовался: – А машина где?

– Ты ее в пакете хотел найти? – кивнул я, вытащил из кармана ключи и протянул ему их. – Когда тебя на «Скорой» увезли, мы сюда на твоей машине доехали. Я подумал, что так будет лучше.

– Вот она, дружба, – хихикнул Полтава. – У него друг погибает, а он машину подогнал!

– Андрей! – Тренер подошел к смеющемуся бойцу и положил руку на плечо. – Что с тобой?! – Внимательно посмотрев в глаза бойцу, он проговорил: – Ты слышишь? Тебя! Хотели! Убить! Ты понимаешь это?! Андрей!

– Понимаю-понимаю, – пробурчал Полтава, надевая джинсы. Он подмигнул тренеру и воскликнул: – Не убили же! Сами разберемся!

– Андрей, все очень серьезно, – проговорил молчавший все это время катмен. – Сейчас приедет полиция. Приедут представители федерации. Это же скандал, по всем новостям будут показывать. Будет расследование. Ты зря смеешься, сейчас мы трое под подозрением в первую очередь.

– Полиция? – поднял брови Полтава. – Ну, полиция так полиция. В моем случае выходит, что я не могу вам доверять, так? Ведь кто-то из вас мог меня отравить?

– Андрей… – начал было тренер.

– Шучу, – хихикнул Полтава, набрасывая куртку. – Я просто шучу.

– Тебе нельзя сейчас уходить, – пробормотал я, глядя на друга, который был сам на себя не похож. – Тебе надо еще полежать…

– Спасибо, я уже вдоволь належался, – усмехнулся Полтавский, подойдя к окну, он попросил: – Федорыч, позови, пожалуйста, врача.

– Тебе плохо? – забеспокоился тренер.

– Просто позови, и все, – оскалился Андрей, глядя на тренера, при этом в его глазах загорелся нехороший огонек. Злой.

– Сейчас, – кивнул Федорыч, не поняв переменившегося настроения Полтавы. Когда тренер выскочил из палаты, Андрей неожиданно подошел к двери и закрыл ее на замок. Хлопнув меня по плечу, он спросил: – Где машина?

– На парковке, – пробормотал я, все еще не понимая странного поведения друга.

– Колян, я теперь только тебе могу доверять, – ответил он, глядя на меня. – У меня серьезные проблемы. Ты мне поможешь?

– Да-да, – кивнув, настороженно ответил я. – А в чем?

– Да вот в чем! – улыбнулся Полтава и вдруг молниеносно ударил стоящего рядом со мной катмена под дых. Когда мужчина с тихим хрипом согнулся пополам, Андрей одним ударом в висок вырубил его. Подняв на меня налившиеся кровью глаза, он прохрипел: – Это они меня убить хотят. Если бы тебя сейчас не было, прямо тут придушили бы.

– Ты что делаешь?

– Тихо! – Он уложил потерявшего сознание катмена на койку и быстро спросил: – Охранник у входа, верно?!

– Д-да.

– Колян, слушай меня внимательно, – проговорил Андрюха, схватив меня за плечи обеими руками. – Это они меня пытаются убить. Пожалуйста, у нас мало времени. Нам нужно бежать. Только не перебивай меня, хорошо?!

– Хорошо, – проговорил я, глядя на друга.

Дверная ручка дернулась. Сначала один раз. Потом кто-то на той стороне стал бешено стучать в дверь палаты. Полтава только бросил взгляд на дверь и проговорил:

– Вот и все. Теперь мосты сожжены.

– Андрей! Что случилось! Открой! Зачем ты дверь закрыл! Миша! – Дверная ручка дергалась от усилий тренера в безуспешной попытке ее открыть. – Андрей! Все будет хорошо! Ты можешь нам доверять! Андрей! Полиция уже приехала! Открой!

– Сейчас! – крикнул Полтава, поднимая стул.

– Андрей, ты что делаешь? – удивился я.

– Ты мне друг?

– Да, – ответил я, глядя на Полтаву.

– Тогда поехали, – кивнул он и бросил стул в окно. Раздался дикий звон, и стекло разлетелось на куски, усеяв осколками белоснежный кафельный пол палаты.

– Андрей! – взвыл голос за дверью, после чего послышался глухой удар в дверь.

Всегда мечтал посмотреть, как вышибают дверь. Ни разу в жизни не видел. Только мне не удалось насладиться этим зрелищем. Прежде чем прибывшие полицейские снесли дверь с петель, мы с Полтавой уже прыгнули.

Даже не знаю, как описать наш прыжок. Сначала в лицо ударил холодный ветер, потом был громкий мат (Андрюха утверждал, что кричал я, но я этого не помню), а потом удар в лицо. На этот раз о снег. Прежде чем я выбрался из сугроба, в который мы рухнули, откуда-то сверху раздался истошный вопль:

– Андрей!!! Остановись!!!

Потом я почувствовал, как меня буквально выдернули из сугроба, при этом я потерял левую тапку. Полтава встряхнул меня и рявкнул:

– Цел?

– У меня тапок! – начал было я и осекся, понимая всю глупость сказанной фразы, особенно после прыжка с третьего этажа.

– Бежим! – заорал он.

Сорвавшись с места, мы побежали к машине. Сказать, что мне было холодно – не сказать ничего: ноги задубели моментально. Но я несся как только мог, едва поспевая за Андреем. Когда до машины оставалось метров десять, вдруг из будки выскочил охранник.

Сержант полиции похлопал по щекам охранника и проговорил:

– Что случилось?!

– А? – Тот осоловелым взглядом посмотрел по сторонам и пролепетал: – Я же это… Возле машины караулил…

– Ты видел их?! – заорал мент. – Куда они поехали?

– Кто?! – помотал головой нокаутированный. – Я помню только, как два пацана на парковку выбежали.

– А потом? – спросил сержант.

– А потом я здесь очнулся, – пробормотал охранник и попытался подняться. Осмотревшись по сторонам, он спросил: – А что случилось-то?

## Глава 6. Федерация

Казалось, тысячи игл пронзали обмороженные ноги. С холода всегда так, особенно если на улице лютый мороз, а ты без обуви. Полтава подлил кипяточку в тазик, в котором я держал ноги, и спросил:

– Лучше?

– Нормально, – прошептал я и сделал глоток чая, стакан с которым держал в руках. – Сейчас главное – не заболеть.

– Ты извини, что так получилось. Ты единственный, кому я могу теперь довериться.

– Может, расскажешь наконец, что у вас там творится? – снова шепотом спросил я.

– А… а что ты все шепотом да шепотом? – удивился Полтава.

– Наверное, чтобы меня не разбудить, – раздался голос Алекса. Он вышел к нам на кухню в трусах и протянул руку Андрею: – Леха.

– Андрей, – пожал руку тот.

– Вы чего так поздно здесь сидите? – Алексей рухнул за стол, потер физиономию и заспанно проговорил: – У одного рожа разбита, второй ноги греет в тазике. Я думал, ты хоть пожрать принесешь, – хмуро посмотрев на меня, подытожил он. – Что у вас за собрание такое в пять утра?

– Послушай… – скосив глаза в сторону Алекса, Полтава почесал затылок.

– Рассказывай, я ему доверяю как себе, – заверил я. – Тем более он по большей части бесполезен и глуп. Так что рассказывай без утайки, ты и так многое не рассказал.

– С чего начать? – поинтересовался Полтава.

– С истоков, – ответил я и закрыл глаза.

– С истоков так с истоков, – согласился Андрей. Выдержав паузу, он начал: – Бои без правил – это в первую очередь бизнес. И бизнес очень серьезный. Наша федерация «F-1» получила такую популярность и добилась успеха не только потому, что бои без правил – это круто и все дела. В этот бизнес вложили большие деньги, без них никак. Сам знаешь, без огромных вложений и связей такой проект, как бои без правил, ни за что не раскрутить. Я, как во всю эту структуру попал, сразу понял, что просто так тут ничего не дается. Деньги крутятся очень серьезные, и в этом турнире идет настоящая борьба за власть. Только я в этой борьбе не вписывался в заявленные рамки.

– В каком плане?

– Федерация предложила мне сделку. Я сливаю турнир в полуфинале Ибрагимову по очкам, а они выплачивают мне нехилую компенсацию. Я отказался. И тогда они решили меня отравить. Один из организаторов сказал, что у меня будут серьезные проблемы.

– Подожди, – вытянул я вперед руку. – Как так? Зачем это федерации?

– Да все банально, – хмыкнул Полтава, наливая чай себе и Алексу, который уже заснул прямо за столом. – Я несговорчивый человечек. А такой им не нужен. Им нужно шоу, им нужны бабки. – Он холодно посмотрел на меня. – Я не сливаю бои. Они захотели шоу – я им его устроил. Суть-то в чем – сейчас чемпионом является Олег Ховрин. Хороший боец, звезд никогда с неба не хватал, но побить его непросто. И у американской лиги UFC на Ховрина появились свои планы. Они договорились с руководством федерации «F-1» о трансляции его поединков в США. Подогреть интерес, так сказать, а потом уже обсудить подробности его покупки для их лиги. Ховрин связан контрактами с «F-1» намного теснее, чем я, и сам конкретно он ничего не решает. Ховрин разделался со всеми в России, с кем только можно, и теперь ему предстоит дорога к звездному пути в США. Осталось только в очередной раз доказать американским коллегам, что Ховрин – не просто боец номер один в России, а боец, на котором можно заработать деньги.

– А при чем тут ты?

– Контракт на три миллиона долларов, – проговорил Полтава. – И, чтобы эти три миллиона заполучить в свои жадные ручонки, Ховрин должен был выиграть.

– Подожди, – снова запутался я. – То есть победитель боя Полтавский – Ибрагимов выходил на этого чемпиона, которого федерация собиралась выгодно продать?

– Именно, – кивнул тот. – И вот незадача: когда у организаторов уже практически на руках такой выгодный контракт, появляются два милых парняги – я и этот Ибрагимов. Мы оба идем без поражений, оба идем чисто в сторону Ховрина, над которым так дрожит наша федерация. Нас и сталкивают лбами, только… – Он усмехнулся. – Похоже, что с Ибрагимовым они смогли договориться, а со мной нет. Вот и решили, что проще отравить строптивого бойца, чем заниматься всерьез. Они сейчас для вида покричат, посоревнуются, а потом меня же и сделают во всем виноватым.

– Как? – вдруг опешил Алекс. – Как, тебя виноватым?

– А очень просто, – опустил голову тот. – Сейчас проведут расследование, мол, нужно взять полный анализ крови, что надо все обследовать и…

– И? – вытянулся вперед я.

– Корицитин ядовит только в том случае, когда вступает в контакт с определенной группой допингов, – проговорил Полтава. – Есть такая категория препаратов, которые практически невозможно заметить при сдаче анализов и допинг-тестов. Но если они объявят, что в моей крови найден корицитин и он привел к отравлению, значит, я использовал допинг. И меня автоматически дисквалифицируют. Вот и все. Сговорчивый Ибрагимов сливает бой Ховрину, и американские коллеги покупают эту кормушку за хорошие бабки.

– Но ты же не использовал допинг?

– Ник, – улыбнулся Полтава. – Не будь наивным ребенком. Их все используют, только кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. Я не имею права в этом признаваться.

– Постой, что-то тут не сходится, – хрипло рассмеялся я. – То есть ты знал, что они могут тебя слить? Ты знал, что они могут тебя подставить, после того как ты отказался сливать бой Ибрагимову? И все равно согласился участвовать? Тем более когда они тебя могли отравить?

– Сколько вопросов за раз, – поморщился Андрей. – Конечно, я ничего не знал. Я думал, что меня тупо засудят. Если выиграю нокаутом, банально не допустят к бою с Ховриным после обнаружения допинг-пробы. Обычно федерация этим не заморачивалась, а теперь сделает все по закону. Не допустить бойца до ринга проще простого, чего уж. Просто есть разные способы, вплоть до самых жестких, если парень упрямится.

– Да брось. – Алекс, который уже окончательно проснулся, недовольно посмотрел на нового знакомого и проговорил: – Ты сгущаешь краски. Да не может быть такого! Ну ладно, не допустят до боя. Ладно, «вдруг» обнаружат допинг, но чтобы травить прямо на ринге. – Он выпятил губу и проговорил: – Ты, может, съел чего перед боем в «Макдоналдсе»?

– Очень смешно, – хмыкнул я и посмотрел на Андрюху, который явно прикидывал: избить Алекса прямо здесь на кухне или все-таки вывести в подъезд? Щелкнув пальцами, я проговорил: – Зачем им тебя убивать-то?

Полтава поднялся с табуретки и молча поставил чайник. Снова усевшись, он тихо проговорил:

– У нас в клубе парень был один. Димка Одинцов, средневес. Возвращался вечером домой после тренировки, местные гопники решили, что этот парняга может поделиться с ними телефоном и деньгами (я только поморщился, вспомнив причину своего первого знакомства с Андрюхой). Через пару секунд они лежали на траве. – Полтава выдержал паузу и проговорил: – Еще через пару секунд неизвестно откуда взялись менты. Еще через пару часов выяснилось, что у одного из избитых сломан нос. Вроде как и случайность. И все по закону, даже подозрений ни у кого не вызывает. Сколько таких случаев было, когда профессиональных бойцов сажали за драку?

– К чему ты это?

– К тому, что Одинцов проиграл свой следующий бой, и, между прочим, за титул чемпиона России, – подытожил Полтава. – И уголовное дело не завели. Почему-то. А Димка потерял шанс отправиться в США и выйти на чемпионский бой. Вместо него поехал другой боец, который всегда умел договориться. – Полтава поставил кружку на стол и тихо проговорил: – Либо ты живешь по правилам федерации, либо тебя просто раздавят. И никто, даже родной клуб, тебе не поможет. К сожалению, я узнал об этом слишком поздно. – Андрей посмотрел на меня. – Пока я двигался по рейтингу и пробивал себе дорогу к вершинам, меня не трогали. А вот когда настала пора боев, в которых крутятся крупные бабки, – все, остановись, парень, у нас свое шоу. Договор – это еще не все, – кисло улыбнулся Полтава.

– А что теперь? – спросил я.

– Да ничего, – вздохнул Андрей, он поднялся с тумбочки и подошел к окну. – Свалю к дядьке родному. Я иногда к нему приезжаю тренироваться. У него домик на острове на Иваньковском водохранилище. Отсижусь недельку-другую, посмотрю, как вся эта канитель пройдет. Потом это все уляжется, попрячусь чуток. Может быть, удастся свалить из России. На Украину, например, там счастья попробую в местной лиге боев без правил.

– Да ну ее, эту Украину, – подал голос Алекс.

– Правильно, – поддержал друга я. – Тебе что, теперь все прятаться? А мама как же?

– Мама… – Полтава вдруг осекся и замолчал. Он несколько секунд сжимал кулаки, затем промолвил: – Она сейчас не в Москве. Она даже не знает, кем я работаю. Думает, тренером.

– Понятно. И что? Пустишься в бега? Просто так уедешь?

– А что еще остается? – спросил Андрюха. – Сам знаешь, после такого скандала мне вряд ли удастся что-то сделать.

– А к ментам? – задал я вопрос.

– Все менты во власти федерации, – усмехнулся Полтава. – Даже если я к ним и обращусь – то дальше что? Ну заведут уголовное дело, ну поднимется буза. А мне-то от этого лучше? Сначала у меня заберут лицензию из-за допинга, потом затравят. Или голову кто разобьет в подъезде. Опять же, какие у меня есть доказательства, что это федерация? А не дагестанец, например? Или кто-то поставил ставку на Магомеда и решил подстраховаться? Как такой вариант? Я-то знаю, как дела в конторе происходят! Попробуй это доказать.

– И что теперь? – поинтересовался я.

– Ладно, – вздохнул он и протянул руку. – Давай, Коля. Прости, что тебя во все это втянул. Тебя они точно не найдут, они даже не знают, как тебя зовут по-настоящему. Удачи.

– Полтава, неужели ты думаешь, что я тебя вот так просто отпущу одного?

– Колян. – Андрей отрицательно помотал головой. – Тебе-то в это зачем лезть? Сам подумай.

– Оставайся у меня, вместе бомжевать будем, – предложил Алекс. – Тут хорошо, тепло и никто не кусает.

– Так, во-первых, это моя квартира, – возмутился я, глядя на друга. – А во-вторых, действительно – оставайся. Что тебе на этом водохранилище-то делать?

– Нет, валить мне надо, братан, – покачав головой, упрямо сказал Андрей. Он решительно встал и двинулся в сторону прихожей. Какое-то время ворочался в прихожей, обуваясь (наверняка тоже очень решительно), затем подал голос:

– Коля! Открой дверь!

– А хрен тебе! – хихикнул я, допивая свой чай. – Я тебя, дурака, знаю. Ключи я спрятал – вместе поедем на твое водохранилище.

– Это не смешно!

– По мне слышать, как ты возишься в прихожей, – очень смешно, – продолжал издеваться я над «решительным» Полтавским.

– Коля, я тебе нос сломаю. Дай мне выйти. Верни ключи.

– А ты в окно попробуй выпрыгнуть. Всего-то четвертый этаж. Час назад мы с третьего сиганули. Карьерный рост.

– Да твою мать! – Полтавский снял обувь (вежливый парень, даже когда бесится, не забывает обувь снять) и снова притопал на кухню. – Я тебя сейчас промеж глаз ударю. Я поеду один.

– Андрюха, успокойся, – вздохнул я. – Конечно, я тебя не кину. Зачем вообще тогда друзья нужны?

– Я поеду один.

– Окно там. Только не разбивай, пользуйся ручкой.

Пропуская унылое описание того, как Андрюха противился нашей помощи и последующим сборам, сразу скажу, что где-то в глубине души я был даже рад, что могу ему помочь. Поймите правильно, я далеко не в восторге от того, что федерация мутит нехорошие схемы относительно моего друга и ему приходится прятаться. Просто… просто бывают в жизни такие моменты, когда ты прямо ждешь резкого поворота событий, когда повседневность настолько надоедает, что ты просто жаждешь нового в унылой серой киноленте дней. Нормальные люди решают изменить свою жизнь (подчеркиваю – нормальные), начинают бегать по утрам, изучают новый язык, занимаются лозоплетением, заводят новые знакомства и так далее. У меня же, как всегда, все через одно место. Увольняюсь, мотаюсь по собеседованиям, что-то ищу непонятно для чего и зачем и теперь вот вляпываюсь в эту историю с отравлением.

Да, не знал я, что в лиге боев без правил такие закулисные игры. Самое странное, что те неизвестные злодеи, которые действуют от лица федерации, поступили грубо: все-таки отравить бойца во время боя – сильный ход. С Андреем я своими размышлениями не делился на этот счет, но скорее всего у его врагов расчет был простой – сначала отравить бойца, а во время боя, когда ему станет хуже, противник его просто добьет. Потом, естественно, Андрея отвезут в больницу, откачают, сделают все необходимые анализы и поставят перед фактом: ты проиграл нокаутом, а в твоей крови обнаружен корицитин, который ядовит только в случае взаимодействия с рядом запрещенных препаратов. Грубо говоря, Полтава проиграл бы бой в обоих случаях – либо вследствие ослабления, вызванного отравлением на ринге, либо если бы решил затевать расследование – из-за того, что был бы дисквалифицирован. Расследовать, естественно, начали бы, завели уголовное дело, вот только все это сопровождалось бы скандалом и лишением права выступать. Для Андрюхи, который больше ничего не умеет, как драться на ринге, это равносильно смерти. План действительно неплох, учитывая то, что Полтава сам загнал себя в угол. Организаторы плана не учли одного – даже отравленный Андрюха смог бешено измордовать своего противника и упал фактически не получив ударов – такого они точно не ждали. Не думали, что он настолько вынослив. И теперь, после всего этого бардака, Андрей нашел наилучшее, на его взгляд, решение – просто свалил. Пока разгорается скандал, пока его ищут менты, пока идет бешеная буря в Интернете, он сидит и ждет. Самое обидное, я не знал чего.

Собирались мы быстро – ничего лишнего не брали, только самое необходимое – деньги, кокс, девочек… Шучу. Учитывая, в каком состоянии мы находились, было нетрудно догадаться, что и собирать-то нам было нечего. Единственное, что Полтава попросил взять – это ноутбук и пару боксерских перчаток, которые висели у меня на гвоздике в зале. Вот и все. Быстро забросили несколько комплектов одежды в рюкзак и поехали в сторону водохранилища. Поехали, естественно, на машине Алекса, которая в силу нашей малобюджетности уже покрылась приличным слоем снега и неприличной надписью на капоте. У кого есть друзья, которые маниакально следят за своей тачкой, меня поймут. Последний раз подобную обличительную речь я видел только в исполнении Жириновского, который нападал на Зюганова.

– Бандерлоги! (Цензура)! Уроды! Твари! – распинался в шесть утра Алекс, стоя возле своей «ластоньки» четырнадцатой модели.

– Заткнись, урод! – заорал мужик из окна. – (Цензура), дай людям поспать, обезьяна дарвиновская! (Клянусь, в моем дворе чего только не услышишь – я столько оборотов узнал за год жизни, во время работы на складе столько не слышал!) Убери уже свое ведро (цензура) отсюда!

– Спускайся сюда, бастард (это я специально перевел, чтобы пожалеть читателя), – рассвирепел Алекс, потрясая кулаком.

– Да заткнись уже, идиот, – прошипел я ему на ухо, схватив за шиворот. – Сейчас какая-нибудь дура вызовет ментов – и нам кранты! Полтаву же скорее всего ищут, дятел! Ототрем мы твой капот! – Затем, словно в подтверждение моих слов, уже с левой стороны моей многоэтажки раздался пронзительный вопль: – А ну заткнитесь! Суббота! У меня ребенок спит! Сейчас полицию вызову!

– Да валим уже! – Я запихнул Алекса на водительское кресло и кивнул Полтаве, меланхолично наблюдавшему за перепалкой: – Вот так и живем.

– Я уже понял, – вздохнул он и уселся в холодную машину.

– Я машину от снега отскрести не успел, – буркнул Алекс. – Как снеговик поедем.

– Лучше, если с ментами прокатимся? – спросил я.

– Ладно, не бурчи, – нахохлился Алекс и завел машину. – Уважаемые пассажиры, поезд следует до станции Иваньковское водохранилище со всеми остановками.

– Главное, на ментов не нарваться, – хмуро произнес Андрей.

– Не каркай, – бросил я.

– Я не каркаю, я просто говорю, что ментов опасно встретить.

– Это называется каркать!

– Пацаны, заткнитесь, а?! – рявкнул Алекс. – Ни на кого мы не наткнемся. Хватит паниковать.


Через двадцать минут

Машина остановилась у обочины, и полицейский неторопливо двинулся в нашу сторону, помахивая жезлом (хоть бы раз увидеть гаишника, который им не размахивает при ходьбе, ей-богу, как будто у него моторчик там). Алекс, сидящий за рулем, прошептал:

– И что теперь?

– Теперь, ребята, спасибо за участие, но я уже как-нибудь сам, – вздохнул Полтава и посмотрел на меня. – Ну хотя бы попытались… – Он бросил взгляд на приближающегося сотрудника ДПС и проговорил: – Когда я выйду – сразу давайте по газам. Вы им все равно не нужны, они в погоню не пустятся, а я их задержу.

– Я их задержу, – передразнил я. – Ты еще скажи: «Пацаны, бросьте меня, я их задержу…»

– Я тебе говорю, делай, что я сказал! – зашипел Полтава.

Прежде чем он успел что-то добавить, по стеклу постучали. Опустив стекло, Алекс сказал:

– Добрый день, командир.

– Здравья желаю, старший инспектор лейтенант Коробко, – выстрелил скороговоркой мент, небрежно подняв руку на уровень виска. – Ваши документы и водительское удостоверение, пожалуйста.

– А я что-то нарушил? – неторопливо спросил Алекс, доставая документы.

– Тут же знак стоит. – Мент наклонился, чтобы объяснить, какую норму ПДД Алекс нарушил, как вдруг выпучил глаза и прохрипел: – Твою мать! Да это же Полтавский! – Он схватился за рацию и заорал: – Бубон, дуй быстро из машины, тут Полтавский в «снеговике» сидит! Остальных зови!

После тяжелой паузы Андрей, быстро забрав сумку с заднего сиденья, вышел из машины. Когда Алекс схватился за коробку передач и приготовился дать по газам, я прошипел:

– Не смей!

– Он же попросил… – начал было Алекс, но его шепот прервался криками ментов, которые бежали с оружием наперевес в сторону Полтавы, ожидающего своей участи. Когда менты подбежали к бойцу, он только протянул руки:

– Ну?

– Леха! – от души пожал ему ладонь пузатый сержант. – Ты нам только результат не говори!

– Что?

– Не говори! Только не говори! – взмолился другой гаишник с погонами старшины.

Дальнейшее напоминало театр абсурда, на который нас вдруг пригласили. Следующие десять минут менты фоткались. Забыв про все на свете, пятеро гаишников фотографировались с Андреем на телефоны, при этом Андрей, уже приготовившийся стоически принять свою участь, чувствовал себя не то чтобы неуютно… Он не знал, что делать. Когда он сорвался с места и подхватил свою сумку, я точно знал, что, если мы поедем, он сделает все, чтобы их задержать. По взгляду было заметно, а теперь же Полтава нелепо улыбался и фотографировался рядом с гаишниками, время от времени записывая на протоколах пожелания какому-то сержанту Филипенко, который, по уверениям гаишников, будет счастлив. Под самый конец этого шоу менты даже попросили Алекса сфотографировать их всех вместе со знаменитым бойцом без правил. Прямо семейное фото. Только после того, как Алекс несколько раз щелкнул ментов, обступивших Полтаву, гаишники успокоились. Андрей повернулся к остановившему нас лейтенанту Коробко и проговорил:

– Ну, мы поехали?

– Подожди. – Тот судорожно полез в карман и вытащил оттуда блокнот с ручкой. – Сыну еще подпиши, пожалуйста. Сергеем зовут. – Пока Полтава послушно подписывал очередное пожелание, лейтенант радостно проговорил: – Ну ты, Андрюха, даешь! Подпол, скотина, оставил дежурить, – пояснил Коробко. – Два месяца ждал бой. Даже радио специально не слушал, вот жду, когда смена закончится, чтобы своими глазами посмотреть, как ты этого чурека на задницу посадишь!

– Бой вас не разочарует! – хмыкнул Полтава и протянул на прощание руку. – Вы будете очень серьезно удивлены концовкой! – Повернувшись к ментам, которые прямо при нем обсуждали в сторонке: «Ни хрена себе такое бывает, стоишь на посту, а сам Полтавский в раздолбанной четырнадцатой после боя едет!» – Андрюха махнул рукой на прощание и быстро заскочил в машину. – Поехали!

– Погоди. – Алекс высунулся из машины и закричал: – Документики-то верните!

Спустя несколько секунд тарантайка Алекса уже на всех парах неслась по дороге от странного поста ДПС. Мы ехали молча, затем Алекс в лучших традициях фильма «Брат-2» выдал:

– Вот уроды.

Спустя полчаса езды мы свернули к гипермаркету, чтобы закупиться продуктами, благо он уже успел открыться. Андрей остался в машине, но на всякий случай предупредил:

– Водки обязательно возьмите. Там это главная валюта.

Денег он нам тоже дал. Было, естественно, не очень удобно, но Полтавский в свойственной ему манере заявил: «Хватит мяться, как девки, берите бабло». Так что, забив багажник продуктами и главной валютой, мы снова двинулись в путь.

Добрались мы быстро, сама дорога до нужного нам поворота заняла час, плюс мы еще довольно долго петляли по дороге до пристани.

Кое-как выехали на заснеженную пристань Иваньковского водохранилища, более известного как Московское море. Звучит грозно и торжественно, но зимой мы видели только огромное заснеженное поле на сколько хватало глаз и припорошенные снегом лодки и корабли, стоящие в некоем подобии дока.

Выйдя из машины, Алекс бросил:

– Ну и дыра… – Оглядевшись по сторонам, он достал телефон и проговорил: – Две палочки.

– Хорошо, не две полоски, – хихикнул я и дал наказ: – Сиди здесь, сейчас местного капитана Блада найдем.

– А что это я сидеть должен?! – встрепенулся Алекс.

– Да подожди ты, – отмахнулся от него Андрюха: – Водка нужна.

– Уже? – спросил я, удивленно глядя на друга.

– В доке на корабле сидит Толик, – уверенно кивнул Полтава, как будто это все объясняло.

– Толик – местный алкоголик, – срифмовал Алекс.

– Именно, – согласился Андрей. – Видишь, лодки стоят на снегу? Сейчас водохранилище покрыто льдом, надо Толика уговорить довезти нас до острова. Я до дядьки дозвониться не могу.

– Слушай, прямо квест! – хмыкнул Алекс, прикуривая сигаретку. – Найти Толика, выпить с ним водки, доехать до Петровича. Ей-богу, как в компьютерной игре.

– Так, цыц! – рявкнул Полтава и достал бутылку водки. Крепко сжав тару, он мужественно проговорил: – Ты ел чего?

– Ел, – кивнул я. – Пиццу. Перед боем. И колу пил. А еще я ночь не спал.

– Колян, такое дело. – Полтава замялся, словно не знал, как мне это сказать, затем выдал: – Короче, придется сейчас с Толиком водку пить. А мне нельзя, у меня антибиотики еще в крови. Мне кололи в больнице, я точно помню. – Он посмотрел на меня с видом генерала, отправляющего в первый бой новобранца, затем сказал: – Придется тебе пить одному. А я беседы вести буду.

– А мы не можем просто отдать ему бутылку водки и он нас отвезет? – обреченно спросил я, глядя на пойло, которое мы прикупили. Причем прикупали мы явно не для себя – Алекс схватил несколько бутылок, заявив, мол, все равно мы эту гадость пить не будем…

– Толик так не согласится, – отрицательно покачал головой Андрюха. – Придется бухать.

## Глава 7. Липня

Зайдя в док, мы обнаружили небольшой пароход с гордой надписью – «Титан». Правда, какие-то хулиганы еще баллончиком добавили «Ник», и судно приобрело название несколько иное – более печальное. Андрей повернулся ко мне и проговорил:

– Толик – упрямая сволочь. Нам нужно попасть на остров Липня, где живет мой дядя. Сейчас надо уговорить Толика. Очень надо.

– Понял, – отмахнулся я, крепко держа бутылку водки в руке.

– Тогда пошли, – кивнул Андрей и первым шагнул на трап, любезно выставленный на берег.

– Куда я денусь, – вздохнул я и двинулся следом за другом. Описать сам корабль очень легко – такое ощущение, что его недавно подняли со дна. Старый, проржавевший, повсюду мусор валяется. Беда, а не судно. Даже не буду описывать внутренности этого чудища, это все равно что забраться в помойку и рассказывать об увиденном. Ей-богу, бомжарник на судне.

Поднявшись на борт, Андрюха закричал:

– Толик! Ты где?!

– Это кто там такой нарисовался?! – раздался рык из одной из кают.

– О! – обрадованно воскликнул Полтавский и двинулся с бутылкой водки в сторону источника звука. Посмотрев на меня, он спросил: – Ты чего?

– Я не хочу туда идти, – честно признался я.

– Коля.

– Да знаю, знаю, – вздохнул я и снова побрел за своим другом.

В каюте Толика было так накурено, что можно было вешать топор. Когда мы зашли в нее, я сразу понял, что живым оттуда не выйду. Сама по себе крохотная каюта напоминала купе в плацкартном вагоне, причем поезда Москва – Владивосток. Седьмой день пути. Газета, порванная в нескольких местах, расстеленная на столике. Несколько банок кильки в томате. Банка «Нескафе», служившая пепельницей. Две полупустые бутылки пива. Еще три – под столом. Еда, по-видимому, тут вообще не водилась. Хотя нет, в углу я увидел связку из засушенной рыбки. Но это все мелочи. Главным персонажем был, несомненно, Толик. Возраст – неизвестно, может быть, от тридцати до бесконечности. Внешний вид – средней помятости. Состояние – похмельное.

Поправив капитанскую фуражку, Толик проговорил:

– И че?

– Здорово, что ли, Толик, – протянул ему руку Андрей.

– Здорово, – мотнул головой тот и пожал своей волосатой лапой руку Полтавы. Переведя взгляд на меня, он представился: – Толик.

– Коля.

– Коля. – Толик еще раз мотнул головой, при этом его капитанская фуражка сдвинулась ему почти на лоб. Он аккуратно поправил ее и потребовал: – Ну, рассказывай, Коля.

В ответ я взял бутылку из рук Андрея и поставил ее на стол. Толик еще раз кивнул.

Все.

Уважаемый читатель, к сожалению, дальнейшие события лучше описать от лица Алекса. А события для моей персоны не самые приятные. Но из песни слов не выкинешь, так что раз взялся рассказывать историю – изволь рассказывать ее честно. В то время, пока мы договаривались с местным владетелем транспортных средств, Алекс развалился в машине и как ни в чем не бывало посапывал, при этом слушая радио. Информационные выпуски он не любил, поэтому поймал одно из многочисленных рассуждений на тему прошлой ночи.

– Здравствуй, великий город! Подъем! Итак, что там у нас из новостей? – поинтересовался ведущий. – Самой главной новостью, конечно, является вчерашний бой в «Крокус Экспо». Да… так, цитирую РИА НОВОСТИ: «Вчерашний бой в «Крокус Экспо», безусловно, произвел неизгладимое впечатление. Назревающий скандал в связи с отравлением бойца лиги «F-1» Андрея Полтавского приобретает новый оборот. Изначально заявлялось, что жизни Андрея ничто не угрожает, но теперь пресс-служба лиги официально заявила, что Андрей сбежал из больницы. По свидетельствам очевидцев, он выпрыгнул из окна вместе с еще одним сотрудником лиги и скрылся. Конец цитаты». Ну, слушай, – диктор обратился к своей соведущей, – Насть, ты что думаешь?

– Я даже не знаю, что сказать… – проговорила соведущая. – Допустим, его отравили, но зачем было убегать-то? Сергей, не понимаю, если жизни угрожает опасность…

– А я тебе сейчас объясню, – заверил Сергей. – Ты вообще часто бои смотришь?

– Нет.

– Тогда я тебе объясню, как я вижу. Есть у нас парень. Андрей, так? Хороший боец, спортсмен, комсомолец и так далее, так?

– Так.

– И этот парень выходит на ринг и падает НЕ ОТ УДАРА, – повысил голос ведущий. – Его травят. Травят при тысячах зрителей. Понимаешь?

– Но, как я… – начала было соведущая, но Сергей ее перебил: – НЕТ! НЕ-ЕТ! Ты послушай! Бойца травят при всех! Внаглую! Просто так! Потому что им захотелось!

– И что?

– КАК «ЧТО»?! – снова повысил голос ведущий. – Человека убивают среди бела дня! Ну, в данном случае среди белой ночи! Настя, я тебе расписываю по пунктам: – человека отравили при тысячах свидетелей! А потом этот несчастный бежит из больницы! Он боится за свою жизнь…

Чем закончилась дискуссия ведущих Сергея и Насти, Алекс так и не узнал. Дело в том, что появился я.

Выход был, безусловно, эффектен. Сначала появился неизвестный мужик в тельняшке. Немного покурил возле входа в док, затем снова зашел внутрь. Спустя несколько минут раздалась песня. Пел я. Каюсь. Потом появился Андрей. Вместе со мной. Сначала Андрей пытался вести меня под руки, затем просто махнул рукой и закинул на плечо мои хилые восемьдесят килограммов и поплелся к машине. Бросив мое тело на заднее сиденье, он сообщил:

– Колян напился. Но Толик отвезет – они скорешились конкретно. Эфир в норме.

– Я вижу, – кивнул Алекс, бросив взгляд на меня, мило распевающего песни (если верить Андрею и Алексу, я пел в стиле «Сектор Газа» песню «Ява». Стыдно до сих пор).

Собственно, в дальнейших событиях я участвовал в качестве груза – вдоволь напевшись, спев раз десять «ЯВУ, ЯВУ, ВЗЯЛ Я НА ХАЛЯВУ!», я заснул на заднем сиденье. И слава богу, потому что именно это путешествие, Берег – остров Липня, Алекс вспоминал как самое страшное приключение в жизни. После долгих моих уговоров под водочку (это я еще помню) Толик, колоритный персонаж в тельняшке, все-таки согласился.

Как иногда пишут в книжках – а потом наступила тьма.

Пробуждение было страшноватым. Вот так вот открыл глаза – и не знаешь, где ты. Я вообще-то не пью, вернее, никогда не напиваюсь, так что первое утро на острове Липня для меня было жутким.

Сначала открыл глаза. Потом обалдел. Снова закрыл. Вспомнил всю чертову череду событий, которые сопровождали вчерашний день. Что там у нас было-то? Так, сначала мы поехали на бой, потом Андрюху отравили, затем он оказался в больнице, из которой мы бежали, потом ночью мы сидели в квартире и обсуждали беспредел, творившийся…

Я вскочил с кровати. Очень мило. Стою в трусах в неизвестном мне месте. Может, это корабль? По крайней мере, я помню только разговор с Толиком – алкоголиковатого вида мужиком в тельняшке, который внимал мне и параллельно разливал водку по стаканам. Да. ПО СТАКАНАМ!

Вот изверг – я вообще водку не пью. Не понимаю, что в ней такого нашли? Извините, за что ее любить? Она невкусная. Если только за то, что у меня на следующее утро не болела голова – за это спасибо. За это можно. Осталось только уточнить мое месторасположение. Последний раз я помню себя на корабле.

Может, я напился и остался спать там? Я подошел к окну и выглянул на улицу – нет, снежок, деревья, какой-то сарай, занесенные снегом перевернутые лодки. Оглядев деревенскую обстановку вокруг, я пришел к выводу, что до острова мы все таки добрались. Ладно – пора на разведку. Я подскочил к стулу, на котором аккуратно были разложены мои шмотки, оделся и пошел на разведку.

Выйдя в следующую комнату, которая была, по-видимому, залом, я встал как вкопанный. Не подумайте, что меня так поразили оленьи рога, висевшие на стене. Меня не удивило и ружье, висевшее рядом с рогами. Да чего уж там, лежащий на столе автомат Калашникова меня не удивил! Больше всего меня удивили две большие лапы, которые оказались у меня на груди, и умные карие глаза, с интересом рассматривавшие меня. А особенно меня заставили остановиться зубы в раскрытой пасти зверя. Вот так вот я и застыл – уж слишком лапы большие и раскрытая пасть казались мне серьезным препятствием для продвижения дальше. В следующий миг раздался спасительный голос:

– Да ты не бойся! Лед добрый!

Словно подтверждая слова хозяина, волк, которого неизвестный назвал Лед, рявкнул и, убрав лапы с моей груди, опустился вниз. Я поднял глаза и увидел перед собой здоровенного мужика в тулупе, он, улыбаясь, протянул мне руку и представился:

– Семен Петрович!

– Коля, – пробормотал я, пожимая руку и подозрительно глядя на огромного пса, который, похоже, решил понравиться мне и теперь вовсю крутился, помахивая хвостом.

– Это Лед. – Семен Петрович указал на довольного пса. – Весь день тут сидел – тебя караулил. Чувствовал, что ты… приболел. Я его к тебе не пускал – хотел, чтобы ты выспался, уж больно ты хороший был после знакомства с Толиком. Я дядя Андрея, если что. – Веселые лучики морщинок разошлись у глаз. – Как себя чувствуешь?!

– Да не очень, – повел я шеей. – После разговора с Толиком кто-то лампочку выключил. Вроде как мы с ним что-то обсуждали, а потом… все.

– Да, слабоват ты еще для разговоров с Толиком, – кивнул Петрович и легонько хлопнул Льда по спине. – Хватит подмазываться! – Затем мужчина поднял на меня глаза. – Не поверишь, Коля, самая добрая собака, которую я когда-либо видел в жизни. Погладь его, а то эта морда аляскинская никогда от тебя не отстанет.

– Вполне милая морда, – кивнул я, поглаживая пса. – Я сначала подумал – волк. Сейчас пригляделся – на хаски похож, нет? Только великоват для хаски. Что за порода такая добрая?

– Это маламут, – вздохнул Петрович, словно название навеяло грустные воспоминания. – Добрый. Очень добрый маламут Лед.

– А остальные где? – посмотрел на Петровича я.

– Пойдем, покажу, – махнул рукой Петрович и погрозил кулаком вытащившему язык Льду. – У… предатель!

В ответ Лед только рявкнул и уставился на хозяина своими карими глазами. Петрович тем временем двинулся в сторону выхода из домика, а я, погладив добряка пса, двинулся вслед. Когда мы прошли через огромный зал, увешанный охотничьими трофеями, то оказались в довольно просторной кухне. Поставив чайник, Петрович показал куда-то вдаль:

– Андрей с Лешкой тренируются в лесу – лес рубят. Ты же сутки проспал, Андрей как приехал – сразу тренироваться начал, да и Леху к себе в помощники запряг.

– Мне… мне не очень удобно просить, но может, расскажете, как все было? Я что-то совсем… – схватился я за голову. – Никогда так стыдно не было. А все Толик-алкаш виноват.

– Конечно, расскажу, – хмыкнул дядя Андрея. – Сейчас чаем тебя с шиповником напою, ухой накормлю и расскажу про ваше появление. – Он снова улыбнулся. – Ну ты, Коля, конечно, счастливчик. Слава богу, не увидел, как твои дружки плыли сюда, я даже испугался.

– Как «плыли»? – поднял я брови, глядя на хозяина дома. – Я, когда с Толиком водку пил, точно помню, как мы с ним на моторашку договаривались – моторашки ведь не плавают.

– Когда проваливаются под лед – плавают, – хихикнул Петрович.

– Проваливаются под лед?

– Ну, слушай, полный пересказ событий который мне племяш поведал о вашем отплытии, – кивнул Петрович и начал свое повествование. Петрович рассказывал хорошо, без всяких там «ну, короче» и «там, это». Четко, по делу и с расстановкой. Начнем с того, что зима в этом году была довольно теплой, несмотря на несколько периодов в день-два конкретных заморозков, в целом хорошего мороза, который бы позволил сковать Иваньковское водохранилище толстым слоем льда, не было. Поэтому, собственно, Толик, пока пил первые два стакана, отказывался куда-то ехать – вот через недельку-две в середине декабря еще можно. А пока – оставайтесь у меня в гостях, будьте как дома и так далее. После третьего стакана Толик решил, что в принципе попробовать-то можно. Собственно, после четвертого наш капитан убедился в правильности своей идеи и даже заявил, что он и в ноябре катался по водохранилищу в прошлом году – ничего страшного в этом нет. Этого я уже не слышал, так как находился в состоянии, когда все проблемы кажутся решаемыми и хочется позвонить бывшей. Так что я был «за». Чем думал Андрей в этот момент, я не знаю.

Преодолеть путь нам предстояло на простенькой конструкции моторашке, которую рыбаки еще называют «дутыш». Кто не знает, объясню принцип: представьте мотоцикл, который опирается на три огромные надутые шины от «КамАЗа», плюс над двумя задними шинами установлен некрупный кузов для груза и рыбацких принадлежностей. Среди любителей зимней рыбалки это наиболее распространенный транспорт. Первое – он очень удобный, второе – очень безопасный. Даже если самодельная машина провалится под лед, она все равно не утонет из-за огромных камазовских камер, наполненных воздухом. Да и вообще вероятность повторить судьбу рыцарей на Чудском озере крайне мала благодаря тем же самым очень широким камерам, которые распределяют свою площадь по льду. Ну, это все лирика. Самое главное – то, что, когда Толик все же созрел до похода на остров Липня, я находился в состоянии аута, а Алекс серьезно сомневался в правильности всей этой затеи. Короче говоря, когда один алкоголик (Толик) собрался отвозить второго алкоголика (меня), Алекса, как говорится, терзали смутные сомнения.

Первой ходкой было решено отвезти продукты и остальной груз (меня то бишь). Следующим этапом Толик планировал отвезти Алекса и Андрея. Я этого не помню, но первый этап прошел без сучка без задоринки. Толик погрузил меня в кузов, накидал сверху вещей, заверил Андрея и Алекса, что «пацаны, все пучком», и отправился к Липне. Быстро доехав по льду до острова, наш Харон передал мое тело на руки Петровичу, объяснил ситуацию и заявил, что сейчас привезет его племянника с товарищем. Петрович особенно не удивился – погрузил мое тельце вместе с грузом в сани, запряг Льда и Арию (это вторая собака, которая на момент повествования тусовалась с Алексом и Андреем в лесу, а вообще если еще не успели слазить в «Википедию», разъясню: маламуты – это ездовые собаки, выведенные племенем мэлмьютов, от которых они, собственно, получили название, так что перевезти мою тушку им труда не составило) и благополучно отвез меня в дом. За время жизни на острове Петрович видел и не такое, так что, когда к его дому приперся пьяный Толик и заявил, что Петрович должен забрать лежащего без сознания неизвестного парня, он отнесся к этому, как к очередному приезду гостей на остров. Собственно, сюда в основном зимой частенько так и приезжают – в беспамятстве в кузове моторашки.

Потом началось самое интересное. Когда Толик прибыл забирать двух оставшихся пассажиров, Алекс вдруг заартачился. Сначала он уверял, что не оставит на берегу свою машину, а после того, как Толик великодушно разрешил ему загнать машину за ограду дока, Алекс начал придумывать другие отмазки, почему он не хочет садиться. Только после хорошего пинка под зад от Андрея он честно признался, что боится. В ответ Толик предложил им тяпнуть «еще по маленькой» и отправляться в путь. Андрей же предложил ударить его аккуратно, но больно и отправиться в дорогу а-ля Коля Воронцов – то есть в беспамятстве и в кузове. В ходе недолгих мучений Алекс согласился на первый вариант анастезии перед опасной дорогой.

Дальше был путь, казавшийся Алексу самым страшным в жизни. Пожалуй, стоит объяснить еще один нюанс. Моторашка идет очень быстро, и даже самый тонкий лед может, что называется, проскочить просто на скорости. Грубо говоря, несущаяся на всех парах машина несется вперед, а прямо за ней лед начинает проваливаться. Как в фильмах, когда главные герои вроде Индианы Джонса убегают, а за ними все рушится. В России в таком стиле катаются почти все рыбаки, так что Индиана Джонс, извините, нервно курит в углу, когда алкоголик Толик едет на моторашке.

К несчастью, Алекс этого нюанса не знал. Так что, когда они практически добрались до острова, на котором их ждал дядя Андрея, произошло непоправимое – он обернулся назад. И когда увидел, что происходит, то решил об этом сообщить Толику, чтобы спасти их жизни. Получилось не очень изящно – сначала он начал тормошить Полтаву, который располагался на сидушке рядом с Толиком, потом стал кричать, дергать его, предупреждая об опасности. Если обойти все нелицеприятные подробности, он добился того, что Толик сбавил скорость и, недовольный, обернулся, чтобы понять, что происходит. Надо ли объяснять, что произошло дальше? Разумеется, моторашка оказалась на воде.

Благо до берега оставалось метров пятьдесят-шестьдесят, и Семен Петрович, безразлично наблюдавший за этим зрелищем, решил спасти незадачливых путешественников. Добравшись на снегоступах до дрейфующих, он выбросил веревку, назвал сидящих посередине водохранилища муд…ми и только благодаря двум добрым маламутам (машины у Петровича на острове нет) Алекс и Андрей во главе с храбрым капитаном Толиком оказались на твердой поверхности. Собственно, на этой твердой поверхности Андрей дал Лехе еще один пинок под зад за идиотизм, который их чуть не погубил.

Вот так все произошло. В конце повествования Петрович добавил:

– Хорошо, что живые добрались. – Он бросил взгляд на меня и предупредил: – А ты с Толиком больше не пей. Тут на остров как-то менты приезжали, так он даже их перепил. – Он мотнул головой в сторону двери и усмехнулся: – Ладно, давай покажу, где ты оказался!

Поднявшись с мест в компании неугомонного Льда, который выпросил у Петровича бублик, мы пошли осматривать владения дяди Андрея.

Не буду утомлять вас долгими рассказами о создании водохранилища, мол, там стояла такая деревня, там то было раньше, и так далее. Грубо говоря, затопили огромную территорию, и теперь среди разбросанных островов находилось наше убежище – некрупный домик Семена Петровича располагался рядом с базой отдыха, которая очень сильно напоминала бывший пионерский лагерь. Вообще сюда обычно приезжают отдыхать летом: катер отвез, выбросил груз, людей, и живи себе спокойно. Летом тут очень красиво – да и зимой тоже неплохо. Остров небольшой, но точно определить его размеры у меня не получилось – куда хватало глаз, раскинулось белое снежное пространство. Это очень красиво, правда.

Андрей же любителем красоты не был и работал в поте лица с первого дня прибытия. Когда мы с Семеном Петровичем приблизились к Полтаве с Лехой, тренировка шла полным ходом. Достав огромный топор, Полтава рубил дерево одно за другим, в то время как Алекс, пристроившись на пеньке, ел вареную сгущенку прямо из банки и поторапливал Андрюху, который орудовал топором вовсю.

Когда мы оказались рядом, я услышал голос Лехи:

– Цоб цобе! Ты хочешь стать чемпионом или нет, Рокки?!

– Иди отсюда уже! – Андрюха без куртки в одном свитере грозно потрясал топором, Алекс же кормил еще одну здоровенную собаку бубликами и мерзко хихикал. Завидев меня, он радостно воскликнул:

– О! Колян проснулся! Как голова, алкаш? – затем, словно опомнившись, ткнул пальцем в сторону красивой большой собаки, сидящей у его ног: – Это Ария. – Затем палец перекочевал в сторону «лесоруба» Андрея: – А это Андрей, который не хочет стать чемпионом.

– С пробуждением, Колян! – тяжело выдохнул Полтава, опуская топор. – Вот, видишь, тренируюсь чем могу!

– Смотри весь лес мне не выруби, – погрозил пальцем Семен Петрович. – Только старые деревья руби!

– Да, Андрей! Руби только старые! – поддакнул Алекс, подкармливая собаку. Повернувшись ко мне, он делано возмутился: – Ничего делать не хочет!

– Слушай, как ты жил в одной квартире с этим чудовищем?! – хмыкнул Андрей, снова поднимая топор. – Ты спал сутки, так он меня за это время так достал!

– Что я могу сказать, молодежь, – вздохнул Семен Петрович, оглядев собак и нас. – Добро пожаловать на остров Липня!

Собственно, вот так вот и началась наша жизнь на острове, который находится в центре Иваньковского водохранилища, более известного как Московское море.

Чертовски хорошее место, я вам скажу. Петрович, который был мужиком далеко не глупым и хозяйственным, в отличие от остальных аборигенов, обитающих на соседних островах, принял нас как самых дорогих гостей. Да и вообще мы с ним как-то сразу подружились. Есть такой тип людей, с которыми с ходу начинаешь хорошо общаться, этот суровый с виду, но добрый мужик сразу располагал к себе. Поэтому с первых же дней на острове нам повезло с хозяином дома, нас приютившего. Мне остров очень понравился, если отбросить все негативные факторы, то совершенно неожиданно мы оказались на неплохом курорте, сбежав из московской агломерации. Расписание у нас было стандартное – с раннего утра я с Петровичем в компании Арии и Льда шел на зимнюю рыбалку. Я, житель городской, к своему стыду, до этого на зимней рыбалке был всего раз, да и то в качестве статиста. Поэтому, когда Петрович предложил половить рыбку, я сразу согласился.

Единственное, от чего я отказался – это от предложения поохотиться. Мне животных убивать как-то не хотелось – у них глаза добрые. В ответ Петрович только пожал плечами и ушел с винтовкой на плече в лес, а уже вечером мы поужинали отличным рагу из зайчатины. Если я занимался тем, что ходил на рыбалку и читал старые книжки по вечерам у камина, Андрей по приезде полностью посвятил себя тренировкам.

Я его знаю – он профессионал. Он без физической нагрузки не может жить. Поэтому с первого же дня наш чемпион начал готовиться. Собственно, в этом-то главное отличие профессионала от любителя. Если любитель еще задается вопросами – а зачем? А может, не сегодня? У профессионала таких проблем нет, особенно у Полтавы. Он без тренировок вообще жизнь не представляет. Для него тренировка – это естественное состояние, по сути, вся его жизнь – это диета и тренировка. Так что, оказавшись на занесенном снегом небольшом острове, расположенном в центре Московского моря, Андрей не стал терять времени.

Каждый божий день этот маньяк (в хорошем смысле слова) работал и работал над собой. Таскал бревна (Алекс назвал его Шварцем из фильма «Коммандо», за что получил снежком в ухо), рубил деревья, обтирался снегом, бегал, прорубая дорогу по полуметровому слою снега (кто пробовал – знает, как это тяжело). Надев перчатки, которые мы захватили из квартиры, я снова стал его спарринг-партнером. Вот тут-то мне, городскому жителю, который уже забыл о серьезных тренировках, пришлось попотеть. После первого же раунда мой нос оказался разбитым в кровь, бровь рассечена, а легкие очень хотелось заменить на новые. Четыре года курения не прошли даром.

Потом я более-менее втянулся и сразу же после утренней рыбалки присоединялся к Полтаве, который с непримиримым упорством каждый раз шел на тренировку, чтобы стать лучше. На четвертый день к нам присоединился и Алекс. Сначала он сидел вдали, подозрительно на нас поглядывая и давая дурацкие советы, за что его обстреливали снежками, а затем как-то подтянулся и тоже предпринял жалкие попытки тренироваться.

Телевизора и Интернета не было, поэтому один раз по радио мы услышали примерно следующее:

– Тем временем так называемое дело Полтавского принимает поистине международный масштаб! Доктор Смолянинов, который спас жизнь Андрею Полтавскому, неожиданно исчез. О его пропаже заявила сожительница Смолянинова, которая вернулась домой и обнаружила разгромленную квартиру. Следствие считает, что неизвестные ворвались в дом доктора и похитили его. Напомню, что странная цепь событий произошла после знаменательного боя Полтавский – Ибрагимов в «Крокус Сити» 6 декабря…

Нам не нужно было это обсуждать. Нам не нужно было советоваться. Все и так ясно – Андрея начали травить. А ко всему этому он отнесся как самый обыкновенный профессионал – стал тренироваться еще больше, бегать еще быстрее и бить еще сильнее. Последнее я ощутил на себе. Долбаные журналисты!

Так прошла неделя, потом нам встретился первый «ледничок». Ледничок Мурат.

Дело было так. Расставив жерлицы, Семен Петрович достал из рюкзака термос и сказал:

– Вообще человек – странное существо. Вот ты, Коля. Сам же мне говорил, что не знаешь, чем заняться. А по сути-то? Вся эта гадость в стиле «не знаю, чем заняться» идет от безделья.

– Может быть, – кивнул я, попивая чай.

– Не может быть, а точно, – ответил Семен Петрович, поглаживая Арию, которая в компании со Льдом по обыкновению пришла на рыбалку вместе с нами. – Жизнь вообще… – Осекшись, он приподнялся и внимательно посмотрел вдаль. Сделав несколько шагов, он проговорил: – Черт, опять ледничок, что ли?

– Какой ледничок? – встревожился я.

– Да есть тут такая категория идиотов. Те самые, кто под лед любит прыгать по дурости своей! – рявкнул Семен Петрович. – Мажоры понаедут, ни хрена не знают, рыбачить решили… ладно, потом. – Он быстро надел самодельные снегоступы, вытащил длинный щуп, который всегда таскал с собой, и сказал: – Иди аккуратно. И сани возьми с собой, – после чего громко крикнул: – Лед! Аря! Пошли!

Обе собаки, радостно взвизгнув, бросились за хозяином, который быстро, но очень аккуратно двинулся в сторону центра водохранилища. Спустя несколько минут ходу я наконец увидел того, кого Петрович назвал «ледничком». В полукилометре от нас к нам двигался человек, причем даже с такого расстояния я видел, что у него серьезные проблемы. Несколько раз идущая к нам фигура падала на снег, и слышались громкие крики. Не дойдя до нас метров тридцать, шатающийся человек рухнул в снег и снова истошно завопил. Когда мы были в трех-четырех метрах, он закричал:

– Помогите! Пожалуйста!

– Ох ты горе, – пробормотал Петрович, глядя на покрывшиеся тонким слоем льда ноги мужика. – Что же ты… Лед! Аря! – крикнул Петрович. Подскочив к мужику, лежащему ничком на снегу, он обратился ко мне: – Коля! Помоги мне его уложить на сани! Да! Веревку дай, чтобы не свалился! – Быстро погрузив лежащего уже без сознания человека, мы аккуратно привязали его к саням, после чего Петрович крикнул: – Лед! Аря! Домой! – Услышав знакомую команду, оба маламута бросились в сторону острова.

– А довезут? – с сомнением спросил я, провожая взглядом несущихся на всех порах собак с человеком, привязанным к саням.

– Мне кажется, ты живой свидетель, что эти двое могут довезти человека, – вымолвил Семен Петрович, хмуро глядя на удаляющихся собак. Посмотрев на меня, он проговорил: – Не волнуйся, они умные – по крайней мере умнее некоторых идиотов, которые под лед проваливаются из-за своей глупости. По нашим следам бегут, видишь. – Он тяжело покачал головой. – Твою мать, каждый год по пять-десять ледничков вот таких вот!

– Почему вы их ледничками называете? – спросил я.

– Потому что под лед любят проваливаться, – ответил Петрович. – Толик хоть и алкаш старый, но все-таки не дурак. Пока лед тонкий – он никогда пешим не пойдет. На моторашке по-любому утонуть или обморозиться нельзя, а вот эти… – В сердцах махнув рукой, Петрович пояснил: – Коля, я же тут давно живу. Сколько этих мажоров на водохранилище гибнет! Летом – пьяные на лодках катаются, и я из воды вытаскиваю горе-моряков. Зимой – пьяные москвичи под лед проваливаются. Тьфу. – Плюнув на снег, Семен Петрович махнул в сердцах рукой и по своим следам пошел в сторону острова.

Я посмотрел в спину удаляющемуся хозяину острова Липня и почему-то подумал, что людей с характером Петровича очень редко можно встретить в нашей жизни.

В самом зрелище по возвращению незнакомца к жизни не было ничего приятного. Петрович при помощи еще одного мужика по имени Миша с соседней базы отдыха быстро и профессионально спасал человека от ампутации конечностей при помощи простейших, но незамедлительных процедур: отогрева и растирания. А я всегда боялся этого слова – ампутация. Оно какое-то холодное и отталкивающее само по себе. Когда говорят – отрезать, звучит не так страшно, как ампутировать. Ампутировать – это значит окончательно, это значит, что надежды нет. Простите, если провожу немного странную логическую линию, но когда во время разговора Миши с Петровичем проскользнуло: «Да черт его знает, вроде небезнадежно, до ампутации не дойдет, надеюсь…» – мне стало не по себе просто от мысли, что для кого-то нет надежды. Долго предаваться размышлениям у меня не вышло: спустя считаные секунды я снова бежал с ведром воды наперевес по приказу Петровича.

Собственно, я еще переживал и крутился вокруг лежащего без сознания человека, выполняя поручения Петровича и Миши, в то время как Андрей и Алекс отнеслись к новому гостю со странным безразличием. Единственное, что Алекс с неподдельным интересом смотрел – как спасать человека при обморожении, видимо, судьба о возвращении назад его все же пугала, и он решил уточнить, что ему придется сделать, чтобы спасти собственную жизнь. Не знаю, чего он ожидал – магии, факельного шоу или битвы экстрасенсов, но когда увидел, что никаких новых данных для него нет, только махнул рукой и пошел в лес, в котором Андрей, вооружившись топором, снова рубил деревья. Кстати, Андрей к новому прибывшему отнесся более чем безразлично – это я, добрая душа, переживал и крутился вокруг, а Полтава только бросил:

– Дурак, что скажешь. Люди инвалидами рождаются – мучаются всю жизнь. А эти напьются и потом без ног остаются. – Презрительно хмыкнув, он подхватил топор и двинулся дальше рубить лес.

Тем временем наш гость спустя полтора часа пришел в себя. Он открыл глаза и застонал. Спустя еще минут десять снова издал несколько нечленораздельных звуков. В ответ Петрович приподнял его и сунул в руки огромную кружку размером с пивную и проговорил:

– Наболтаться мы еще успеем. Это обязательно, – заявил он и, словно подтверждая собственные слова, продолжил: – Ты в безопасности. А пока просто пей.

Спасенный нами мужчина легонько кивнул и сделал первый глоток. Тяжело выдохнув, он сделал еще один. Петрович протянул руку Мишке, сидящему на топчанчике рядом, и проговорил:

– Спасибо.

– Да брось ты, за что благодарить-то, – осуждающе посмотрел на него Миша. – Если что – у меня знакомые мужики на моторашке пойдут вечером до пристани. – Миша перевел взгляд на гостя, затем с сомнением продолжил: – Я все-таки еще зайду. На всякий случай. Если что, вечером с моторашкой отправим в больничку.

– Добро, – кивнул Петрович, поднимаясь с топчанчика. Повернувшись ко мне, он проговорил: – Коля, ты посиди здесь, ладно? Мне с Мишкой еще переговорить надо.

– Не вопрос, – ответил я, садясь на место Петровича. Получилось немного комично – вроде как смена караула. Хотя во всей этой ситуации, похоже, никто не находил юмора. Так уж получается, что замечаешь совершенно глупые мелочи во время не самых приятных ситуаций – наверное, это подсознание пытается механически отвлечь сознание от реальности.

– С-п-а-с-и-б-о, – просипел спасенный, держа кружку и глядя прямо перед собой. Кивнув неизвестно чему, он просипел: – М-у-р-а-т.

– Не благодарите, – покачал головой я, разглядывая лицо гостя. – Не благодарите и не разговаривайте. Просто пейте, и все. Вам станет легче.

– М-у-р-а-т, – снова повторил наш гость.

– Коля, – кивнул я. «Странное имя, Мурат, – подумал я, – вроде внешность европеоидная, и восточных черт я особенно не заметил, хотя когда перед тобой буквально посиневший человек смотрит в одну точку, держит кружку черными пальцами и с трудом пытается выразить благодарность, последнее, о чем думаешь, – какой он национальности. Мурат так Мурат, мне-то что, главное, что бы жив остался». Я не знал, как вести себя в таких случаях, вроде как уходить было неправильно, поэтому я только еще раз повторил:

– Мурат, ты не разговаривай, пей. Все будет хорошо.

– Бу-бу-дет, – кивнул он, все еще не отрываясь от одной точки, после чего сделал еще один глоток.

– Ты как полегче станет, позвонишь близким, скажешь, что все у тебя хорошо, – продолжал я играть подбадривающую партию.

– Н-е-т, н-е-к-о-м-у, – помотал головой тот, и мне показалось, что в его глазах мелькнуло что-то вроде злости. Правда, моментально вспыхнувшая злоба тут же исчезла.

Оставшийся день он не разговаривал – на все попытки и предложения связаться с кем-то из близких он только отрицательно качал головой.

Мурат приходил в себя почти день, к счастью, ничего серьезного он заработать не успел, слишком быстро мы его заметили. Кроме того, у него было невероятно крепкое здоровье. Петрович утверждал, что воспаление легких он просто априори обязан себе заработать, но все обошлось. Вечером к нам заглянул Мишка с еще одним мужиком, как выяснилось – врачом по образованию. Осмотрев Мурата, который в кои-то веки отлепил взгляд от одному ему видимой мертвой точки, врач проговорил:

– Госпитализация не нужна, вовремя вы подсуетились. – Разведя руками, он добавил: – Ну вы, мужики, сами все лучше меня знаете. У вас таких случаев хватает, можете помощь пострадавшему оказать. Единственное – таблеток для поддержания иммунитета ему не помешает попить.

В ответ на слова доктора Петрович еще раз покачал головой.

На следующее утро Мурат попытался уйти. Он встал, сделал несколько шагов и упал. Когда мы его подняли и положили на койку, он прохрипел:

– Я должен домой…

– Сегодня моторашки в город не идут, – покачал головой Петрович, хмуро глядя на бунтаря. – Ты лежи, друг. Просто лежи…

– Не хочу, – упрямо помотал тот головой. – Стыдно.

– Да, стыдиться есть чему, – холодно сказал Петрович. – Особенно не учиться на собственных ошибках. Куда бы ты ушел? До первой лунки?

В ответ мужчина только повел шеей и снова уставился в одну точку.

Следующие два дня Мурат потихоньку восстанавливался. Разговаривал он односложно – отвечая на тот или иной вопрос. Особенно он ничем не отличался – разве только тем, что каждое утро поднимался с кровати и пытался уйти. Я… я не могу описать, почему он это делал, мне кажется, он чувствовал себя неудобно, находясь на попечении незнакомых людей, которые вынуждены о нем заботиться. А так вообще он был мужик нормальный, по крайней мере мне он показался нормальным – в нем чувствовалась сильная личность. И сейчас этот сильный человек не мог осознать себя в новой роли – в роли больного, лежащего на кровати. Он словно стеснялся своей участи, словно хотел убежать отсюда поскорее и чтобы никто не узнал о произошедшем.

На третий день они с Петровичем поссорились. Когда хозяин дома поставил рядом с кроватью Мурата тарелку с куриным супом, тот вдруг сказал:

– Я все оплачу.

– Что? – переспросил Петрович, глядя на спасенного им человека.

– Я оплачу все неудобства, – твердо проговорил Мурат.

– Да что же это такое! – задохнулся от возмущения Петрович и выскочил из комнаты.

– Я все оплачу, – словно заклинание повторил Мурат и спокойно взялся за ложку.

Вот так вот и жили. Странный гость, который чувствовал себя неуютно от того, что стал обузой для нас. Петрович, который был возмущен до глубины души тем, что человек решил ЗАПЛАТИТЬ за то, что тот спас ему жизнь и приютил. Для Петровича это было просто нормально, как помочь подняться упавшему на улице в гололед. Петрович жил по своим законам, и предложить ему деньги за его доброту было все равно что подкинуть деньжат Марии Терезе просто за то, что она такая есть. Петрович – не Мария Тереза, конечно, но в доброте в этом мире он уступал только Льду с Арией, которые вообще смотрели на мир счастливейшими глазами собаки.

На четвертый день, когда мы привычно собрались в зале, Мурат вышел к нам. Бросив взгляд на Алекса, который играл на моем ноуте, на Андрея, который каждый вечер слушал радио, отслеживая новости, связанные с ним, меня, мирно читающего очередную книжку из библиотеки Петровича, он проговорил:

– Меня зовут Мурат Мамедов. Я благодарен вам, я никогда не встречал таких добрых людей. – Бросив взгляд на Петровича, мирно чистящего свое ружье, Мурат заявил: – Семен Петрович, извини, если обидел, предложив деньги. Я никогда не был в таком униженном и беспомощном положении – спасибо. Я вам век буду благодарен.

После чего наступила тишина. Мурат смотрел на нас, а мы на него. Тишину нарушил голос Алекса:

– Петрович, тащи водку. За жизнь разговаривать будем. Самое время, че (вот это «че» он мог бы и не добавлять – хорошо сказал, но на такого дурака, как Алекс, обижаться вообще глупо, испортил момент, ну и ладно).

А вот когда Петрович достал бутылку водки, мне почему-то стало плохо от одного ее вида.

## Глава 8. Прокурор Мурат

Все любят истории, когда богатые, влиятельные и знаменитые люди попадают в глупые ситуации. Да что там, даже за просто неудачные и глупые фотографии знаменитостей папарацци получают неплохие деньги. В какой-то мере Мурат оказался именно в когорте тех людей, которые относятся к влиятельным. А еще он оказался заложником собственной гордыни.

Но обо всем по порядку. Алекс разлил водку по стопкам на троих. Я скривил физиономию и отмахнулся, а Андрею даже не предлагали – он только выключил радио на плеере и в компании Льда прислушивался к нашему разговору, хотя вида и не подавал. Когда Алекс, Мурат и Петрович ударили по первой, Мурат выдохнул:

– Я прокурор ЗАО города Москвы.

– Бывает, – кивнул Петрович.

– Сам я из Дагестана, – продолжил Мурат (Полтава скосил глаза и слегка скривил нос – совсем чуть-чуть, но я заметил). – Когда мне было четыре, родители уехали в Москву. Они были актерами – с тех пор я жил в Москве. – Он пожал плечами и замолчал. Было видно, что этот человек не привык рассказывать что-то личное и теперь не знает, как выговориться, а, судя по всему, ему нужно было именно поговорить. Я видел, что он не знает, как подступиться, как лучше начать свою историю.

– Ты продолжай, – с серьезным видом сказал Петрович, разливая водку. Посмотрев на меня, он проговорил: – А ты закусывай. – В подтверждение своих слов он подтолкнул мне банку с огурчиками, которую по поводу намечавшегося разговора велел вытащить.

– Я вообще человек не очень разговорчивый, – проговорил Мурат, крутя в руках стопку.

– Мы заметили, – согласился Алекс, поднимая вторую. – Давай, не скромничай.

После третьей стопки Мурат вдруг высказался:

– Конечно, все совершали преступления. – Он обвел нас взглядом. – Ну все же! Как иначе-то? Давали взятки ментам, воровали по-мелкому на работе, дрались на улице. – На этот раз Полтава слегка повернул голову и внимательно стал смотреть на прокурора, который изливал душу. Выдержав паузу, наш гость проговорил, глядя в глаза Петровичу: – Был у меня случай, когда мальчишку посадили ни за что. Просто за то, что он кому-то не понравился. – Мурат усмехнулся. – Он даже ничего не сделал. Просто какому-то козлу наверху вздумалось его раздавить – и все. – Он обвел сидящих за столом тяжелым взглядом и проговорил: – Раздавили парня. Его нет больше. – Взъерошив черные волосы с едва намечающимися сединками, прокурор продолжал: – Это лет пятнадцать назад было. Я тогда еще в помощниках ходил. Подносил и приносил. А потом что? Спустя пятнадцать лет та же ситуация. Опять кому-то не понравился человечек – даже не мужчина, девчонка – и все. Стала вдруг опасной для общества. – Мурат выпил еще одну стопку и замолчал.

– Это система, – проговорил я. – Пойдешь против – перемелет тебя.

– Я знаю, Коля, – кивнул прокурор и, посмотрев на меня совершенно трезвым взглядом, проговорил: – Я все это знаю. Не иди против течения – погибнешь и так далее. Все это знают и не дергаются, когда не надо. У меня неделю назад отец умер. Восемьдесят шесть лет. – Он покачал головой и горько усмехнулся. – Я всю жизнь прожил в Москве. А в конце жизни он мне сказал на аварском: «Выпущенная стрела назад не возвращается».

– Ну, это… – икнув, начал было Алекс, но Петрович жестом заставил того замолчать.

– Никогда ничего близко к сердцу не принимал, всегда держался своего курса, свято верил, что делаю все правильно, – проговорил мужчина, чеканя каждое слово. – Отец умер и оставил мне только эту фразу. Я понял, что обратного пути уже нет, что потом, лет через тридцать, я точно так же буду держать руку сына и должен буду ему что-то передать, что-то сказать… И тут я понял. – Мурат опустил голову, затем почти весело сказал: – Я понял, что, когда я увижу, что я натворил, мне станет страшно. Натурально страшно, – ухмыльнулся прокурор Западного административного округа города Москвы. – А что я скажу? Не вмешивайся ни во что – сохранишь свою шкуру?

– Каждый сам выбирает свой путь, – подал голос Полтава, скручивая наушники. – Нет?

– Да, ты прав, боец, – кивнул Мурат, даже не посмотрев на Андрея. – У меня эта мысль долго в голове крутилась. Очень долго – пытался придумать себе оправдание, думал, что все можно оправдать. Я долго был в системе – знаю, что оправдать можно даже самого последнего подонка, если для этого есть соответствующая… – он зло ухмыльнулся и подобрал слово, – платформа.

– Себя не обманешь и не оправдаешь, – все так же холодно продолжал Андрей.

– К этому я и пришел, – впервые за все время по-настоящему улыбнулся Мурат. – Меня эта мысль долго долбила день за днем. А потом в один из этих дней мы конторой поехали на базу. Там все были – все те, кто того парнишку раздавил в угоду козлу из начальства.

– Хотел их убить? – спросил я, глядя на мужчину.

– Убить? – удивился тот, недоуменно приподняв брови. – Нет. Просто я подумал, что было бы неплохо, если бы тот мальчишка, которого вся эта банда отправила в тюрьму, появился здесь. С автоматом – и перестрелял к чертям собачьим этих бандитов в форме, которые пили водочку, жарили шашлычок и ржали. – Мурат поморщился. – И меня. За то, что стоял и смотрел. И ничего не сделал, хотя мог. – Он выпил еще стопку. – На следующее утро я поехал на рыбалку. Даже не знаю зачем – просто сел в машину, прихватил с собой рыбацкий сундучок со всем необходимым и поехал. На дороге меня остановил мент, я был еще пьяный, но когда он увидел мое удостоверение, то решил не связываться. Потому что я таких, как он, тоже сажаю. Иногда за дело, иногда статистика поджимает. Я вообще не профессиональный рыбак. Рыбачу пару раз в год. Вот и пошел, что называется, «подумать». А если точнее, мне было просто тошно все эти чертовы рожи видеть. – он выпил еще одну стопку, налитую молчаливо сидящим Петровичем, и проговорил: – Я специально так пошел по льду – чтобы провалиться. Я знал, как не попасть в беду. Мне даже хотелось, чтобы это произошло, – а там… да кто меня искать будет?! Хватятся, найдут машину, подумают, что шел пьяный прокурор, провалился под лед и сдох. «Так ему и надо, гниде, – скажет следователь. – Значит, есть кто-то там наверху». ДА! Так и скажет! Не тонут прокуроры ЗАО г. Москвы. Так, побултыхаются и выкарабкиваются.

– Значит, так надо, – кивнул Петрович, который выпил не меньше порядком охмелевшего Мурата, но держался хорошо в отличие от Алекса, который уже практически заснул на столе.

– Мальчишке тому не надо, а мне, говнюку, надо, – ухмыльнулся прокурор. – Ему какой Петрович поможет? А ведь есть он, этот Владислав, который таких, как мы, без разбору мочит. Есть! – Он помахал пальцем и чуть не слетел со стула.

– Кто есть? – подскочил я с места.

– Владислав, уборщик такой дряни, как мы, – хмыкнул Мурат.

– Коля, нашему гостю уже нехорошо. – Петрович поднялся и посмотрел на меня. – Давай ты его потом про своего Владислава расспросишь?

– Потом он уже вряд ли расскажет, – тяжко вздохнул я, глядя на прокурора Мамедова, который возглавлял районную прокуратуру ЗАО города Москвы. К моменту, когда мы с Петровичем собирались его отвести в постель, он уже заснул.

После разговора мы стали укладываться спать – сначала оттащили Мурата, затем отнесли Алекса, который оказался слабее всех в распивании водочки под разговоры. Когда все уже уложились, я долго ворочался на месте, затем принял решение, которое принимает любой курящий человек, когда не может уснуть, – пойти покурить. Вот так вот я и устроился с пачкой сигарет на крыльце, пуская дым в черное небо. Ночь была невероятно тихая – ни дуновения ветерка, просто штиль, в котором было круто вот так вот сидеть, курить и думать о своем. Сидящий рядом Лед услышал далекий вой и завыл в ответ. Я погладил маламута по мощной шее и проговорил:

– Не грусти, самый добрый потомок волков в мире.

В ответ Лед только сильнее затянул древний протяжный вой, известный еще его предкам. Скрипнула дверь, и на крыльцо вышел Андрей. Усевшись рядом, он сказал:

– Смотрю, тебя история задела.

– Да нет, – пожал я плечами. – Жалеть мужчину – только оскорблять. Остается выслушать и забыть.

– Может быть, – кивнул Андрей, глядя на иссиня-черное небо над нашим оплотом цивилизации.

– Как ты?

– Да не знаю. – Полтавский грустно усмехнулся. – Какая-то тоска, что ли… трудно объяснить… Ладно, чего там – меня тоже задело.

Словно в подтверждение слов Андрея, Лед снова завыл.


Андрей подключил радио к колонкам, и в комнате раздался голос ведущего:

– Подъем! Здравствуй, великий город! Так, Настя, что там у нас по Полтавскому… ага! Вот Газета. ру со ссылкой на агентство Рейтер: «Следственный комитет возбудил уголовное дело по статье «Похищение человека». Напомню, что несколько дней назад из своей квартиры пропал доктор Смолянинов, тот самый врач, который проводил обследование организма Андрея Полтавского. Самый громкий скандал вокруг лиги «F-1» разгорается с новой силой – главным подозреваемым в похищении проходит сам Полтавский, который предположительно инсценировал свое отравление, чтобы получить крупную сумму денег. По версии следствия, боец лиги «F-1» сам отравил себя, чтобы получить деньги от выигрыша на тотализаторе…»

Выдернув шнур, Полтава воскликнул:

– Нет, вы слышали?! Это я сам себя отравил?!

– Парень, я тебе одно скажу, – хмуро сказал Мурат, который внимательно слушал радиостанцию, – если надо будет, они докажут, что ты Гитлеру помогал в сорок первом.

– Ну это же чушь! – почесал я затылок. – Они же сами себе противоречат! Если бой признан несостоявшимся – ставки возвращают! Полтавский априори не мог отравить себя, чтобы получить прибыль для этого! В этом нет здравого смысла! Да и зачем тебе похищать этого врача?!

– Это карательная система, – пожал плечами Мурат. – Какой в ней смысл можно искать?

– И какой у меня есть выбор? – спросил Андрей.

– Я могу тебе помочь, – спокойно проговорил прокурор. – Поверь, у меня есть нужные связи для того, чтобы это дело расследовали по-настоящему.

– Я справлюсь сам, – ответил Полтава после нескольких минут молчания и, с гордым видом подхватив перчатки, вышел из домика.

– Гордый, – покачал головой Мурат.

– Идиот, – добавил Алекс.

– В его случае равнозначно, – согласился прокурор, глядя вслед Полтавскому. – Упрямый и гордый. Как я в принципе.

Весь оставшийся день я думал, что нужно сделать. Сидеть на месте и вечно прятаться не выйдет, судя по тому, как разгорается скандал, просто так замять это дело не выйдет. Как ни странно, ситуация вокруг Андрея стала разгораться все сильней и сильней. Я искренне привык к тому, что новость свежа и горяча только до одного-единственного случая – до появления более горячей темы. Сами помните, сколько бывало скандалов, которые будоражили общественность, а потом вдруг затмевались более яркими событиями.

А тут все наоборот. Словно снежный ком, события стали накручиваться одно на другое, и вместо простого отравления тут уже и обвинение в похищении человека, да и если верить радио – единственному источнику информации на острове, то так называемое дело Полтавского становится чуть ли не основной темой для дискуссий в многочисленных программах и передачах федеральных каналов. Просто ждать, когда все сойдет на нет, уже бессмысленно. Остается только искать выход.

Как ни странно, я его нашел при помощи самого Андрея.

* * *

Снова увернувшись от моего удара, Полтавский сделал несколько ложных выпадов и одним броском отправил меня в сугроб. Подняв меня на ноги, Андрей кивнул и снова замер в стойке, ожидая атаки. Уже через несколько мгновений я опять оказался в снегу. Правда, на этот раз неудачно – Полтава всегда спарринговал очень аккуратно и не превращал нашу тренировку в избиение, а просто шлифовал технику приемов и ударов до автоматизма. Во время моих попыток его побить (иного названия нашим спаррингам я не нахожу) иногда он, словно робот, уклонялся от ударов, безошибочно предугадывая каждый мой маневр. Что там, мне, разряднику, с Андреем не конкурировать: Полтава – это машина. Так что приходилось каждый раз бить, бить и бить в надежде эту машину хотя бы остановить. Короче говоря, этот автоматизм меня и привел к идее о том, что нужно делать.

Вторую нашу схватку я не помню. Вроде все шло как обычно – я бил под разными углами, постоянно менял темп, в то время как Андрей только умело оборонялся, время от времени легко обозначая удары, когда я открывался. А потом я уже оказался на снегу и крутил головой, в то время как Андрей и Алекс ссорились прямо над моим поверженным телом. Открыв глаза, я услышал:

– Ну ты идиот, Полтавский! Тебе лечиться надо! – возмущался Алекс.

– Я не специально, у меня на автомате рука вылетела! – уныло проговорил Андрей.

– Эй, педики! – рыкнул я, приподнявшись на снегу. – Хватит! Помогите мне!

– О! Очнулся! – заорал Алекс, поднимая меня на ноги. Стоило мне принять горизонтальное положение, Леха ткнул пальцем в сторону Андрея, виновато стоящего с перчатками в руках. – Он тебя убить хотел! Давай его федерации сдадим! За его пустую боксерскую голову обещают пятьдесят тысяч баксов! А! Давай его сдадим?! – Алекс подозрительно прищурился и еще раз ткнул пальцем в сторону Полтавского. – Он нас всех подставит! Я его насквозь вижу! Лютый зверь!

– Ник, ты это… – Андрей виновато развел руками. – Я не хотел. Я легко руку бросил, а ты челюсть подставил. И как-то того… сошлось.

– Я же говорю – дурак, – поддакнул Алекс, доставая телефон. – Смотри, я на видео снял! Смотри! – начал он мне тыкать свою мобилку буквально в лицо.

В этот момент у меня и родилась идея. Может, звезды и не зажигались в небе, лампочка над моей больной головой не загоралась, но я нашел выход из нашей ситуации. Идея появилась очень просто – сначала взгляд на мобилу Алекса, потом на Полтавского, которого Леха назвал лютым зверем. Это и сгенерировало мою идею, хотя скорее всего катализатором послужил ювелирный правый апперкот, пришедшийся мне ровно в подбородок. Еще я вспомнил старый рассказ Джека Лондона – «Лютый зверь». Повернувшись к Полтавскому, я сказал:

– Андрей, тебе надо видеообращение сделать.

– Зачем? – не понял Полтава. – Какое видеообращение?

– Дерзкое, – ухмыльнулся я, глядя на друга. – Нам нужно дерзкое видеообращение!

– Идиот! – Алекс с заботой посмотрел на меня и рявкнул на Полтавского: – Ты ему башку отбил! Видишь, он бредит!

– Не-ет! – прищурился я, глядя на Полтаву. – Мы их победим на их же поле!

Вот именно так, на площадке возле дома, и родилась наша первая бомба для информационной войны. Спустя полчаса все было готово к съемке: мы вытащили на улицу мой новый ноутбук и настроили видео, в то время пока Андрей разминался и разогревался для пущего эффекта. Как ни странно, Мурат, безучастно сидевший в доме, вдруг решил нам помочь. Узнав о нашей инициативе, наш не самый разговорчивый гость вдруг предложил:

– А давайте я ему речь напишу.

– Мурат, ты же толком не знаешь, что у нас происходит? – замялся я. – Тут особенная история…

– Не волнуйся, я ему такую речь напишу, что они сами не поймут, что он хочет и кто виноват! – усмехнулся тот. – Я гособвинителем работал – я знаю, что такое втоптать в грязь.

– Валяй! – согласился я и протянул прокурору ручку и блокнот.

Петрович в этом деле не участвовал – он сначала покрутился для вида, с умным видом поспрашивал, что тут и как, затем важно кивнул и ушел к Мишке «по очень важному делу». Если быть честным, я заметил, что если Петрович в чем-то сомневается или не разбирается, то предпочитает помалкивать и не вмешиваться. Не самая глупая черта характера, я вам скажу. Так что, когда речь была готова, Андрей снял футболку, обнажая мускулистое тело, а Алекс замер в качестве оператора сбоку, подключив вебку моего ноутбука, – началось изобличение.

– Федерация – лживые твари, – коротко проговорил Андрей, небрежно забросив «калашников» Петровича на плечо (это была моя идея – мужик с оружием всегда смотрится солидно, хоть в трусах с сердечками стой, если в твоих руках оружие – будешь крутым по-любому). Выдержав паузу, он продолжил: – Они говорят – «дело Полтавского»? Я отвечу ВАМ! Это на федерацию давно пора завести дело! – Андрей, не отрывая сурового взгляда от камеры, грозно проговорил, направив дуло автомата на предполагаемого зрителя: – Я объявляю войну федерации! Я объявляю войну подонкам, которые отравили меня! Я объявляю войну ублюдкам, похитившим доктора Смолянинова! Я объявляю войну предателям, которые убили Кирилла Говорухина до начала боя! Бойтесь меня, продажные бандиты, захватившие власть в боях без правил! Очень скоро я раскрою про вас правду! Очень скоро я заставлю вас ответить!

После чего Алекс нажал на кнопку «стоп». Пожав плечами, Мурат, слушавший пламенную речь Андрея, проговорил:

– А по мне замечательно.

– Я только одного не понял, – взвился Леха, подозрительно глядя на Мурата. – А кто такой Кирилл Говорухин?! И почему речь такая короткая?!

– А что вы хотели? – пожал плечами прокурор. – Больше слов – больше воды. А тут четко и просто – вы все жулики и воры, и я вас буду наказывать. Меньше слов – больше эффекта, поверь. Длинную запись и смотреть никто не будет.

– Кстати, меня тоже волнует вопрос, кто такой Кирилл Говорухин, – почесал в затылке Полтава. – Я такого не знаю.

– Понятия не имею, первое попавшееся имя вспомнил, – спокойно ответил Мурат, затем он растянул рот в улыбке. – Пускай они думают, кто такой Кирилл Говорухин. Пускай ищут – дают опровержение, узнают факты, теряются в догадках. Вам нужно шоу? Пожалуйста. – Мурат рассмеялся и предложил: – Андрей, я же уже сказал – я ваш должник. Проси, помогу, я эту федерацию всю вытрясу, если надо будет. Генеральный директор этой организации у меня в кабинете вспомнит, как девчонок за косички в школе дергал и как конфеты воровал!

– Нет, Мурат, – покачал головой Полтавский, глядя на мужчину. – Я сам. Я смогу.

– Третий раз не предложу, – предупредил прокурор. – Я и второй раз-то предлагал помощь лет пять назад.

– Да хоть в десятый, – помотал головой боец.

– Нет, это, конечно, все прекрасно, – пожал я плечами. – Только вот мы на острове. И как мы это в Интернет выложим? И как донесем до людей?

– Хороший вопрос, кстати, – кивнул Алекс. – Я, чтобы позвонить, и то на дерево залезаю.

– Кому это ты звонишь? – отчего-то полюбопытствовал Андрюха.

Возникла пауза. Спустя несколько секунд Алекс выпятил грудь, слегка прищурился и покровительственно объяснил:

– Телочкам.

## Глава 9. Операция «Ловец сетей», или Почему Алекса нельзя брать в разведку

Главный вопрос был один – где выложить жесткое обращение. При всем уважении к Петровичу с техникой у него было туговато. Естественно, никакой Интернет на острове и близко не имелся – не под водой же его проводить. Единственная здравая мысль, которая нас посетила, – возможно, что на соседних островах, где располагались отшельники вроде Петровича, мы могли найти продвинутого парня с интернет-флешкой. Связь тут не ахти, конечно, но нам же не фильмы из Сети скачивать. Поэтому после записи нашего грозного призыва к справедливости мы начали разрабатывать план. Петрович принес карту и стал нам показывать, где и на каких островах водится жизнь. То и дело его палец утыкался в очередной островок и следовала фраза:

– Да бандиты там какие-то вечно отдыхают! Даже не лезьте!

В результате безуспешных поисков по карте при помощи Петровича в конце концов мы выяснили, что Интернет может быть либо «на земле», где располагалась база отдыха, либо у некоего Германа Иосифововича, который недавно заглядывал на огонек, но вообще собирался уехать к родственникам. После долгих споров мы решили сначала отправиться на базу отдыха: все-таки Герман Иосифович – вариант замечательный, но база была хоть и дальше от нас, но определенно предпочтительней.

Так что спустя еще несколько минут наш совет племени выбрал направление – сначала моторашка доходит до турбазы, затем в случае чего будем искать Германа. К слову, ехать решили все. Петрович объявил, что сначала забросит нас на базу, а потом ему еще надо сгонять на берег и пару островов – проверить капканы и силки, после чего он нас заберет (видимо, Петрович считал, что загрузка видео на YouTube – это что-то сродни запуску «Шаттла» на орбиту).

В ходе сборов план был пересмотрен, потому что сосед Мишка, который откровенно загрустил без компании, вызвался меня совершенно безвозмездно добросить до базы Андрея и Алекса. Когда он получил наше согласие, Петрович пробурчал:

– Компании ему нет! Вчера водки у меня не допросился, решил сам поехать! На базе купить хочет, поганец, знаю я его «компании нет»!

Только спустя еще полчаса две моторашки двинулись в путь. Одна с Мишкой, у которого прямо блестели глаза в предвкушении посиделок в компании, которую он планировал найти на базе, другая – я с Петровичем и Муратом, которые поехали проверить капканы с силками. Мурат по обыкновению сначала не проявлял интереса к нашей затее, но, услышав о капканах, почему-то заинтересовался и засыпал Петровича вопросами. В результате тот предложил поехать с ним.

Вот так вот и отправились, собравшись за полтора часа. Женщины, может, и долго красятся перед отъездом, но мужикам порой нужен план. Очень серьезный такой план. Иногда даже если надо пойти в магазин за хлебом, а чего уж говорить о поездке по тонкому льду? Мы серьезные пацаны.

«Начало путешествия не предвещало беды» – вот стандартная фраза, которой стоит начать эту часть повествования. Мы мирно расположились на своем транспорте и двинулись в путь – солнце светило ярко, озаряя бескрайнюю ледяную поверхность, среди которой были разбросаны оплоты цивилизации в виде коттеджей, охотничьих избушек и баз отдыха. Настроение на тот момент у меня было отличным, хоть еще болел затылок (иногда после удара в челюсть болит задняя часть головы), но на тот момент настроение было прекрасным. Вот хорошее, и все тут. Наверное, это все из-за солнышка, которое переливалось на снегу, – назовите мне хоть одного человека, у которого от этой картины не потеплеет на душе.

Бодрее всех был Мишка – он постоянно останавливал на льду моторашку, бегал здороваться со знакомыми рыбаками, кричал проезжающим мимо людям добрые слова, в общем, был похож на кота, которому отменили лимит на сметану. То, что этот поганец еще успеет нализаться – не самое важное в повести о нашем походе за Интернетом. Кстати, Алекс нашу экспедицию назвал «Ловец сетей» и, довольный своей идеей, замолчал, прижимая к груди ноутбук. Спустя минут пятьдесят хода Мишка остановил моторашку и проговорил:

– Все, тут уже лес начинается. Пойдемте.

– А моторашка? – возмутился Алекс, глядя на транспорт. – Упрут же.

– Не упрут, – отмахнулся наш водитель. – Нормально все будет. – Щелкнув пальцами, он довольно проговорил: – Вообще можно будет завтра покататься! Я так деньги зарабатываю иногда – к моторашке «ватрушку» крепишь и катаешь народ! Людям нравится – трезвеют сразу!

– Ага, после таких прогулок стошнит сразу, вот и трезвеют, – усмехнулся Полтава. – Ладно, пойдем, проводник! Нам еще обратно возвращаться!

– Не бойся, малой! – произнес Мишка. – Все в норме будет. За десять минут управимся.

Как я впоследствии понял, Мишка действительно управился всего за десять минут. Алкоголик.

А теперь объясню, что произошло дальше: мы попали на свадьбу. Наверное, не стоит комментировать. После того как издалека мы услышали заветные слова: «Ах, эта свадьба-свадьба-свадьба пела и плясала!» – я понял, что операция «Ловец сетей» обречена на провал.

После десяти минут ходьбы по проложенной тропинке в лесу мы вышли к краю базы отдыха. Так как на территории базы находился магазинчик с «самым необходимым», то тропинка не заметалась снегом практически никогда – сами понимаете, товар для отдыхающих пользуется большим спросом. Тропинка шла мимо приличного забора из красного кирпича, защищавшего отдыхающих от любопытных взглядов. Спустя еще минут пять мы вышли на поляну, на которой была припаркована парочка одинаковых черных «Крузеров» с белыми лентами и бантами, прикрепленными к ручкам дверей. Пройдя мимо машин, Мишка подошел к крепким воротам и позвонил в домофон. Спустя несколько минут к нам вышел мужик лет сорока в камуфляже, открыв дверь, он протянул руку нашему водителю:

– Здорово! До магазина?

– Ага, – кивнул тот.

– А эти с тобой? – подозрительно посмотрел на нас охранник.

– Да, нормальные ребята, – кивнул Мишка.

– Без обид, – развел руками охранник, спокойно глядя на нас. – Тут разные люди ходят – бывает, приходится и ментов вызывать. – Оглянувшись на звуки, идущие откуда-то из леса, охранник пояснил: – Тут свадьбу гуляют, наверное, поняли уже – вы к ним не лезьте. Покупайте спокойно, и все. А то меня начальник убьет, племянница его здесь отдыхает.

– Слушай, Серега, – почесав затылок, обратился к мужику Мишка. – Тут парням в Интернет зайти нужно, у вас есть Сеть?

– Сеть? – переспросил охранник. Почесав подбородок, он вдруг щелкнул пальцами и проговорил: – Тут парень один есть, Олегом зовут. Он в шестом домике сейчас, у него вроде был Интернет, начальник к нему ходил узнавать. Давайте я тогда парней твоих до Олега доведу, они с ним договорятся, а ты пока в ларьке у Маринки закупишься.

– Лады, – кивнул Мишка, затем развернулся к нам. – Давайте я за покупками, а вы – по своим делам. Встречаемся здесь через десять минут, хорошо?

– Договорились, – согласился я.

– Ну, все, я пошел! – подмигнул нам Мишка и уверенной походкой двинулся в сторону ларька с Маринкой внутри, которая, похоже, является в районе Московского моря довольно уважаемым человеком. Собственно, это был последний случай, когда я видел Мишку идущим уверенной походкой. Чего греха таить, это был последний случай, когда Мишка вообще шел сам.

Но всему свое время, о нашем уважаемом водителе я расскажу отдельно. Пока мы мирно двигались по вычищенной тропинке в сторону шестого домика, неторопливо оглядываясь по сторонам. База как база. Среди огромных сосен то тут то там стояли домики, в которых отдыхали приезжие из Москвы и Твери. Время от времени мы слышали детские голоса и чьи-то веселые крики, ну и, естественно, постоянно ветер доносил до нас запах шашлыка.

Прошагав еще метров сто по аккуратно вычищенной алле, мы вышли к небольшому домику из белого кирпича. У крылечка сидел парень лет двадцати – двадцати трех, охранник показал на нас и коротко проговорил:

– Олег, тут парням Интернет нужен.

– Что, городским невтерпеж почту проверить? – ухмыльнулся тот, глядя на нас. Мне он почему-то сразу не понравился. Знаете, это такой типаж людей, которых встречаешь в организациях и подобных местах и не понимаешь, что они тут делают. Если верить словам охранника, то он тоже сотрудник базы, только, похоже, никто не знает, чем он тут должен заниматься. Короче говоря, этот парень был из тех, которые черт знает зачем тут находятся, но находятся законно. Извините, если путано объяснил.

– Невтерпеж, – холодно сказал Полтава, делая шаг вперед. Когда Андрею кто-то очень не нравится, он всегда смотрит на своего противника без злости и ненависти, словно прикидывает в уме, куда лучше ударить, чтобы получилось больнее. Я-то этот взгляд точно знаю, не раз видел, как он смотрит на судей, когда его в очередной раз засуживали на соревнованиях. Судей он тронуть не мог, а вот этого дерзкого паренька… не знаю, буду надеяться, что тот скажет еще что-то в подобном стиле.

– Ладно, что так сурово-то! – примирительно поднял руки вверх парень, стараясь не терять лицо. Посмотрев на охранника, он проговорил: – Ты иди, Серега. Мы с ребятами сами договоримся.

– Вы это… – пробурчал охранник перед уходом. – Не заблудитесь. Буду ждать через десять минут.

– Хорошо, – кивнул я. – Через десять минут будем.

Тем временем Олег неторопливо поднялся, вразвалочку сходил к домику и вернулся с флешкой в руках. Критически осмотрев нас, он прожевал:

– У меня там денег мало лежит, я даже «довериловку» взял. Так что может отрубиться в любой момент.

– Ничего, – отмахнулся Алекс, протягивая руку. – Нам ненадолго.

– Мы о цене не договорились, – сжал в кулаке флешку тот, усмехнувшись. – Сто рублей минута – пойдет?

– А может, тебе… – снова спокойно сказал Андрей, но я вовремя остановил его:

– Идет.

– Колян, ты идиот! – возмутился Алекс, глядя на меня.

– У тебя мало времени, – буркнул я и почти силой оттащил Андрея, немигающе глядевшего на Олега.

– Значит, договорились! – хмыкнул парень и протянул свободную руку. – Предоплата пятьсот рублей. Что не хватит – верну.

– Хорошо, – кивнул Андрей и достал из кармана смятую пачку денег. Отсчитав пятьсот рублей, он протянул их Олегу. – Вот ваши деньги.

– Угу, – быстро выхватил тот деньги, демонстративно пересчитал их, хотя Полтава отсчитывал при нем. После чего засунул деньги в карман и протянул Алексу флешку. – Пожалуйста. У вас пять минут, – после чего снова уселся на крылечко, забросив ногу на ногу.

– Андрей, мне тебе пару слов сказать надо, – проговорил я, почти оттаскивая Полтаву от крыльца. Отведя его от домика на двадцать метров, я недовольно посмотрел на друга и рявкнул: – Ты в своем уме? Я же по глазенкам вижу, ты этому козлу наглому хочешь морду набить! Полтава! Ты себя в руках держи! Если ты на него бросишься, то уже ни я, ни Алекс тебя остановить не смогут.

– А чего он! – совершенно по-юношески вдруг вспыхнул Андрюха и от избытка эмоций взмахнул руками. – Нет, ты видал, как он с нами разговаривал! Я никому в жизни так разговаривать с собой не позволю! В последний раз со мной разговаривал один придурок во дворе, а потом ему стало нечем говорить!

– Это ты про свою условку? – хмуро спросил я.

– Да, про условку, – ответил Полтавский и зло стукнул кулаком по дереву. – Из-за этой условки теперь не могу в Америку поехать. А все из-за того козла, а сейчас еще этот козел! – Полтава развернулся и ткнул пальцем в меланхолично курящего парня, от былого боевого холода уже не осталось и следа. – Давай ему рога отобьем?

– Андрей, давай без выкрутасов, о’кей? – попросил я, положив руку на плечо друга. – Давай мы все сделаем спокойно. В конце концов, и с визой в США можно будет вопрос решить. Ты только глупостей не наделай, а то я знаю тебя – то спокойный как удав, то как взбеленишься на очередного дебила. Дебилов сколько в мире? Имя им легион! На каждого нервы тратить?

– Ладно, психиатр хренов, пошли, – отмахнулся Андрей. – А то уже заботливую матушку включил. Тебе не идет.

– Ну, хочешь – ударь меня! – рассмеялся я, хлопнув по плечу Полтаву.

– Нет, тебе уже досталось, – улыбнулся Андрей. – Ладно, Леха уже видюху закинул наверняка, поехали обратно.

Приблизившись к домику, я посмотрел на Алекса, который напряженно что-то строчил на ноутбуке. Сначала я хотел уважительно (!) спросить, все ли получилось, но вдруг раздался звук, который посеял в моей душе глубокие подозрения.

Ау.

Сначала была пауза. Потом еще одна. Затем звук снова повторился, и Алекс опять начал напряженно стучать пальцами по клавишам. Я переглянулся с Андрюхой и тихонько спросил:

– Леш… а ты видео залил?

– А?! – поднял честные глаза тот. Несколько секунд он молчал, затем проговорил: – это тут…

АУ! АУ! АУ!

Я закрыл глаза, посчитал до десяти, посмотрел на березки и хотел уже было снова поинтересоваться у Лехи, как идут дела, как тишину снова разрезал этот противный звук:

– АУ! АУ! АУ!

Алекс посмотрел на нас, словно загнанный зверь, затем отчаянно застучал по клавишам, приговаривая: «Сейчас! Минутку всего!» Несколько минут он напряженно стучал по клавишам, потом начал бить кулаком. Затем, аккуратно отложив ноутбук в сторону, сказал:

– Коль, тут похоже… Интернет того…

– Что «того»?

– Ну, – неуверенно проговорил Алекс. – Того. Кончился. Совсем кончился.

– А пять минут назад?

– Пять? – Леха скукожился под моим взглядом. – Пять минут еще не того. Не кончился.

– И?

– Тут как бы просто… не успел, – честно признался Алекс, с каждым словом вжимая шею в плечи все сильнее. – Только почту проверить зашел… А вдруг он это…

Я сделал еще один глубокий вздох и понял, что буду бить его долго и с остервенением.

## Глава 10. Ловец сетей-2. Возвращение

Обратно мы шли колонной. Первым шел я, за мной гордо шествовал Полтавский, замыкал колонну Алекс. Причины столь странного построения предельно просты – я был зол как черт на Лешку, поэтому время от времени еще бросался на него, и только здоровенный Полтава мог меня удержать. Алекс старательно делал виноватый вид, но по его хитрым глазам я понимал, что он таких чувств, как «вина», «ответственность», «стыд», не испытывал очень давно. Короче говоря, когда я, пять минут назад уверявший Полтаву, что нужно держать себя в руках и контролировать, сам бросился на Алекса, только молниеносная реакция Андрея спасла его от мгновенной кровавой расправы. Дальнейшее зрелище было похоже на охоту: Леха драпал от меня по лесу, как заяц, в то время как я пытался догнать этого интернет-любовника. Время от времени я догонял его и отвешивал пинки под зад, Алекс в свою очередь работал на двух направлениях: убегал и оправдывался. Мол, если не оправдаюсь – убегу, а если взбешенный Ник простит – то и убегать не надо. Поэтому этот поганец, ловко лавируя среди деревьев, еще успевал приговаривать:

– Коля! Я просто не успел! Мне девочка одна знакомая написала! Я давно с ней в смысле там… (Пинок под зад.) Ай! Ник! Ну, брось, мы же друзья! Ты мне как брат! Я всего на пять минут зашел, она мне свою фотографию прислала! (Снова попадание.) Да хватит меня бить! Я найду Интернет!

Алекса вновь спас наш чемпион. Подхватив ноутбук под мышку, он нетерпеливо подошел к трем соснам, которые служили основой для маневра Алекса, и проговорил:

– Колян! Мы его потом убьем, вечером. Давай уже возвращаться, Мишка ждет!

– Я и пятьсот рублей отдам! – высунулся из-за дерева Алекс, почувствовав себя в безопасности.

– Конечно, отдашь! – устало выговорил я, глядя на этого поганца. – Куда ты денешься! Уф… – Посмотрев на часы, я повернулся к Андрею. – Действительно, пойдем этого… Германа Иосифовича искать… А потом… – Я указал пальцем на Лешку. – Потом мы тебя поймаем и побьем.

– Побьем, – подтвердил мои слова Андрей.

– Побьете, – кивнул Алекс, выходя из-за дерева. – Только не сейчас, о’кей?

– Жулик, – буркнул я, прекрасно понимая, что вечером он уже уйдет от наказания. Так и случилось благодаря нашему водителю. Только из-за Мишки косяк Алекса как-то забылся. Когда мы снова вернулись к воротам, Мишки еще не было. Стоящий у ворот охранник недоуменно посмотрел на циферблат дешевеньких часов и проговорил: – Что-то нету Мишки, вроде как должен был раньше всех вернуться. Может, случилось чего?

– Да кто его знает, может и случилось, тут разное случается, – буркнул я, косясь на Алекса, который до того обнаглел, что уже даже не делал виноватой мины.

– Пойдемте, проверим, заболтался с кем по дороге, – вздохнул охранник и горестно проговорил: – Мне никак с работы вылетать нельзя.

Эта часть операции «Ловец сетей» представляет собой скорее всего мюзикл. Не «Нотр-Дам», естественно, но часть нашего путешествия стоит описать в музыкальном ключе. Почему? Я объясню.

Этот дебил танцевал. Да. Когда мы подошли к ларьку, находящемуся в непосредственной близости с домом номер три, на территории вокруг которого гуляли свадьбу, то нашего водителя Мишку мы увидели сразу. Рассказывая историю, я люблю проводить параллели с фильмами, которые когда-то увидел. Вот сейчас наш водитель был похож на Антона Городецкого в концовке фильма «Дневной дозор». Мишка отжигал. Представьте себе заснеженный лес, особнячок, пару десятков нарядно одетых человек, танцующих на полянке возле особнячка. И включите любую песню Верки Сердючки. Вот, собственно, что мы и увидели.

Первое время мы стояли молча, глядя, как наш «Городецкий» танцует в стиле «Опа-опа-опапа!!!». Затем Андрей проговорил:

– А им не холодно? На улице минус десять!

– Знаешь, Полтава, мне кажется, сначала им было холодно, – изрек я, глядя на гуляющих свадьбу. – А сейчас им очень хорошо.

– За молодых! – к нам подскочил толстый красномордый мужик с распахнутой до пупа белой рубашкой (когда я об этом вспоминаю, мне холодно становится). Он протянул нам бутылку водки и рухнул в снег. Вот так вот. Как стоял, так и рухнул.

– Твою дивизию. – Охранник подхватил пьяного мужика и при помощи Алекса потащил в дом. Тем временем мы с Андреем продумывали планы по вытаскиванию нашего водителя из этого вертепа. Сначала Полтавский малодушно предлагал его оставить:

– Ник, давай Мишку завтра заберем… – Он посмотрел на меня с улыбкой и добавил: – Тут ему хорошо! Нельзя трогать человека, которому хорошо!

– Так, разговорчики в строю, – буркнул я, глядя, как охранник с Алексом передают пьяницу на руки более-менее трезвым гостям на свадьбе и те оттаскивают его в дом. Все это сопровождалось долбящим звуком колонок, визгами, улюлюканьем и криками «За молодых!». Дольше ждать было нельзя – наш водила, пританцовывающий с бутылкой водки в руках, время от времени прикладывался к горлышку. Кто провожал перепивших знакомых и друзей, тот знает, какая колоссальная разница между «провожать-поддерживать» и «тащи его, он опять упал». Самое обидное, что не мне-то жаловаться, меня вообще заставили пить до посинения. Ей-богу, алкогольный рай, а не водохранилище.

Так что мы действовали круто. Переглянулись, как герои американских вестернов, кивнули друг другу (мол, братан, я все понимаю) и пошли вызволять нашего загулявшего водителя.

Начиналась последняя стадия операции «Ловец сетей».


Спустя десять минут

Андрей тяжело выдохнул и проговорил:

– Колян! Леха! Подождите! – Он аккуратно положил тело водителя моторашки на снег и заявил: – Я не могу больше его тащить! Он килограммов сто весит!

– А что вызвался тогда? – спросил Леха, недовольно глядя на Полтаву.

– Силы не рассчитал, – признался Андрей. – Я думал, что его легко оттащу.

– И что с Мишкой делать? – спросил я, глядя на пьяного водителя, беззаботно лежащего на снежку.

– Тащить, что, – буркнул Андрей и показал кулак Мишке. – Вроде приличный мужик, у него даже образование высшее юридическое. А так напился. Стоило только отойти…

– Ладно, сейчас оттащим его до моторашки, загрузим, как Коляна. – Алекс хлопнул меня по плечу, напоминая об удачном опыте перевозки «особо опьяненного груза».

– И? – скрестил руки на груди Андрюха.

– Что «и»? Сядем за руль и поедем! – радостно завершил свою речь Леха.

– Это было бы мило, если бы мы знали, как ехать! – кивнул Полтава. – Мишка, – палец уткнулся в блаженное лицо пьяницы, – он знал. Особенно где лед толстый.

– Так следы еще остались! – возмутился Леха. – Что ты из меня идиота делаешь!

– Через полчаса уже темно, как ночью будет, – посмотрел на небо Полтава. – Ты разберешь следы? Я – нет. Тут двадцать моторашек курсирует туда-сюда. Мы проедем до первого пересечения следов, вот и все.

– И что, нам здесь ночевать? – спросил я, глядя на Полтаву. – Надо валить скорее.

– А Петрович?

– Пока нас Петрович хватится, тьма уже будет, – сказал я и только поинтересовался у Андрея: – Ты как, отдохнул? Давай его поволочем, что ли?

– Поволочем? – удивился тот. – Давай поволочем.

– Я себя вообще убийцей чувствую, – признался Алекс и показал на Мишку, которого наши проблемы волновали меньше всего.

– Ладно, бандиты, поволокли нашего танцора, – вздохнул я, хватаясь за рукав.

Мишка оказался очень тяжелым. Мне казалось, что нашим мучениям не будет конца, к счастью, минут через двадцать мучений, во время одной из остановок, Мишка вдруг открыл глаза и пробормотал:

– Че… эээ… вы… тут… там на…

После чего, к нашему удивлению, он стал подниматься. Дальше было легче, Мишка шел хорошо, оставалось только корректировать направление его могучей фигуры, которая все время норовила свернуть в лес. Но это было уж лучше, чем тащить эту фигуру. В конце концов наша тропика вывела нас из чертова леса к моторашке, после чего Мишка весьма элегантно потянулся и уселся за руль. В этот момент я поверил, что все будет хорошо, мы мирно погрузились на наш транспорт, Мишка даже попытался выговорить фразу вроде:

– Это… ну там…

Наверное, он хотел сказать: «Господа, я прошу прощения за произошедшее недоразумение. Поверьте, сию минуту мы отправимся в наше путешествие и доедем до дома. Еще раз примите мои искренние извинения. Михаил».

По крайней мере я надеялся, что он это имеет в виду. На тот момент я еще не знал, как я заблуждался.

Потом мы проехали еще сто метров. Затем моторашка остановилась. Андрей, сидящий за спиной Мишки, повернулся ко мне и недоуменно проговорил:

– По-моему, он храпит.

## Глава 11. Персонажи

Москва. Call-центр

– Алло!

– Здравствуйте. Представьтесь, пожалуйста.

– Олег. Олег Гергиев.

– Вы располагаете информацией о местонахождении Андрея Полтавского?!

– Да.

– Мы вас внимательно слушаем.

– Нет. Так не пойдет, – усмехнулся Олег. – Я хотел бы, чтобы мне сразу привезли деньги. Тогда я бы встретился с вашим представителем и сказал ему, где находится Полтавский.

– Молодой человек, – вежливо ответила девушка. – Видите ли, у нас несколько иной порядок получения денег. Наши специалисты проверят данную вами информацию, и если она подтвердится, то мы свяжемся с вами и обсудим передачу денег.

– Нет, девушка, вы не поняли. – Олег выдержал паузу и проговорил, чеканя каждое слово: – Я. Знаю. Где. Находится. Полтавский. Я. Решаю. Как. Получить. Деньги.

– Секундочку. – Девушка, по-видимому, перевела его на другой номер, и в трубке послышался баритон:

– Олег, мы согласны на ваши условия. Куда подъехать нашим сотрудникам?

– База отдыха «Ключ» на Иваньковском водохранилище. На охране ваши сотрудники спросят меня, и мы договоримся.

– Чудно, мои люди будут у вас в течение часа. – Собеседник Олега положил трубку и надолго задумался. Как вы могли догадаться, им был тот самый Орехов Георгий Семенович. Посмотрев на сидящего напротив коллегу, он сказал: – Какой-то придурок узнал, где находится Полтавский. На водохранилище спрятался, ушлепок.

– Славно, Гера, пошли своих ребят.

– А зачем? – вдруг улыбнулся Орехов. – Зачем использовать своих людей. У нас есть взбешенный Ибрагимов, которому мы подарили пояс. Теперь его каждая собака пинает.

– Да он же его убьет.

– И что в этом плохого? – улыбнулся Орехов.

– А заказчик не будет против?

– А мы ему ничего и не скажем. Ну, нашел его Ибрагимов, ну, свернул вместе со своими земляками голову. Дальше что? Серега, ты чего боишься-то?

– Ох, Гера, – только вздохнул Серега. – Ладно, делай.

– Уже, – улыбнулся тот, снова поднимая трубку.


Каширское шоссе

Стрелка спидометра уже давно перевалила за сотню, но водитель и не собирался убирать ноги с педали газа. Дернув ручку передачи с четвертой на пятую, он еще прибавил газу и понесся вперед, обгоняя остальные автомобили. Водителя машины звали Магомед. Магомед Ибрагимов, временный Интерконтинентальный чемпион по версии «F-1». Бросив взгляд на магнитолу, он нажал на кнопку и переключил радиостанцию. В следующий миг в салоне его автомобиля раздался голос:

– …Ситуация до сих пор странная. И сейчас мы пытаемся со всем этим разобраться. Кто-нибудь, кто был на тот момент в «Крокусе», позвоните, пожалуйста. Номер… Да. Нам нужны зрители, сотрудники, организаторы. Только участники.

– Здравствуйте, – послышался голос сквозь хрип. – Я в эфире?

– Да. Как вас зовут, представьтесь.

– А… то есть уже говорить?

– Да, да! – поторопил ведущий. – Представьтесь, пожалуйста. Вы были в «Крокус Сити» на тот момент?

– Меня Михаилом зовут. Я в «Крокусе» не был, но я думаю…

– Нет! – резко оборвал связь ведущий. – Нам нужны только те, кто видел своими глазами… Здравствуйте! Вы были в «Крокус Сити» на бое Полтавский – Ибрагимов?!

– Да, – послышался сквозь помехи грубый голос. – Я был.

– Назовитесь, пожалуйста, и выключите приемник.

– Меня Евгением зовут, – проговорил слушатель.

– Так, Евгений, какова ваша позиция по этому вопросу? Что же на самом деле случилось с Андреем Полтавским?

– Вы знаете, я имею кое-какое отношение к единоборствам… – вздохнул слушатель.

– Так.

– И вы знаете, я совершенно не удивлен случившимся. Андрея отравили, это точно. И я думаю, что это дагестанцы. Потому что все знали, что Ибрагимов Полтавского не пройдет.

– А почему? Почему вы так решили?

– Ну… как вам сказать, – снова вздохнул слушатель. – Я разбираюсь в единоборствах. Я видел бой… Магомед был слабее… поэтому, может быть, он и его команда решили отравить Полтавского…

– Но, насколько нам известно, результат боя отменен, – сказал ведущий. – Бой признан несостоявшимся, и какая выгода?

– Вы знаете, по крайней мере Ибрагимов не проиграл. Кроме того, сейчас, несмотря на несостоявшийся бой, Ибрагимов получил титул временного чемпиона, это за что? За то, что он четыре раза на полу в третьем раунде оказался?

– Ваша позиция ясна, позвоните еще кто-нибудь…

Магомед выключил радио и со злостью стукнул по рулю. Черт. Теперь и эти туда же. Когда они уже успокоятся? Ублюдки. Резко вывернув руль, боец заехал во двор одного из спортивных центров. Минуту он сидел, зло прожигая взглядом пустоту, затем резко сорвался с места, подхватил сумку с заднего сиденья и пошел в сторону зала, где тренировался. Настроение у Ибрагимова было не самым приятным, вот уже неделю его травят как дикого зверя все, кто только может. Зайдя в зал, он рявкнул на сидящего охранника:

– Чего смотришь?!

После того как тот опустил взгляд, Магомед пошел в сторону раздевалки. Зайдя внутрь, он поздоровался со своим другом:

– Салам, Мавлет.

– Салам, – приобнял спортсмена тот. – Что злой такой?!

– А! – махнул рукой Ибрагимов, швырнув сумку на пол. – Полтавский этот, баран! Порвал бы, ублюдка!

– Успокойся, брат! – посоветовал Мавлет.

– Чего успокойся! Где мне его искать?! – Магомед стукнул по стене рукой и вытащил мобильный, зазвеневший в кармане: – ДА! Кто это? – Моментально изменившись в лице, он проговорил: – Да, Георгий Семенович! Да. Понял. Хорошо. Еду. А… Сергей Павлович сказал? – Засунув телефон в карман, боец зло ухмыльнулся. – Мавлет, у тебя камера на телефоне хорошая?

– Да-да, – слегка заикаясь, кивнул тот.

– Сегодня кино будем снимать. Одевайся, я тебя в машине жду. Позвони Аслану и остальным. Мы уезжаем.

Подъехав к базе, мужчины вышли из своих машин. Магомед подошел к забору и позвонил в домофон. Когда к нему вышел охранник, он проговорил:

– Я к Олегу. Насчет оплаты.

– Сейчас, – кивнул охранник и достал мобильный. – Олег, к тебе пришли. Говорят, насчет оплаты. Хорошо, сейчас пропущу. – Открыв ворота, мужчина объявил: – Я проведу.

Спустя десять минут Магомед уже стоял перед домиком. Олег, закурил и проговорил:

– Оператор сказал, что мне заплатят.

– Увижу Полтавского – заплачу.

– Нет.

– Что «нет»? – Ибрагимов схватил Олега за шиворот и рявкнул: – Да я тебя прямо здесь закопаю.

– Земля мерзлая, – спокойно ответил Олег. – Тяжело копать будет.

– Какая еще земля?

– В таких местах у людей очень много оружия, – сообщил информатор. – Тут часто приезжие пропадают.

– Ты что, совсем баран? – спросил Магомед.

– Ребята, я бы послушал Олега, – сказал охранник, доставая пистолет из кобуры. – Тут места дикие…

– Ой, ладно пугать, убери пукалку свою, – отмахнулся Ибрагимов, но руки от парня убрал. Где Полтавский?

– Давай денег, отвезу, – потребовал Олег. Посмотрев на охранника, он спросил: – Они же с Мишкой Ожогиным были? Значит, на Липне скорее всего.

– Хорошо, – кивнул Магомед. – Когда я его увижу, ты получишь деньги.

– За транспортные услуги плата отдельная.

– Ладно, черт с тобой, торгаш, – поморщился Ибрагимов. – У них там есть оружие?

– Должно быть.

– Хорошо, – кивнул Магомед. – Повезете нас. Но если ты мне, сучонок, соврал… – Он снова приблизился к Олегу. – Я сделаю с тобой то, что собирался сделать с Полтавским.

– Взаимно, если ты не дашь мне денег, – и глазом не моргнув ответил Олег.

## Глава 12. Ловец сетей. Возвращение

Нас спасли три человека. Наверное, стоит и о них сказать пару слов, ведь только благодаря им мы завершили свою операцию «Ловец сетей». Имя нашего первого спасителя – Лариса Дроздова. Благодаря ей, жительнице города Москвы, мы смогли спастись.


Хроника спасения участников операции «Ловец сетей»

Два дня назад Лариса Дроздова, в девичестве Костина, проснулась утром в неважном настроении. Пройдясь по своей квартире, эта дама подошла к зеркалу и задумчиво посмотрела на себя любимую. Не найдя причин своего плохого настроения, она позвонила мужу, Егору Дроздову, который на тот момент находился за рулем. Спустя несколько минут милого разговора Егор Дроздов понял, что он козел. После чего Лариса бросила трубку и разревелась, сама не зная от чего. Правда, ей стало немножечко легче, все же, зная проблему, проще с ней справиться. Как-никак муж-козел – уже хоть что-то.

Такие ссоры у них происходили часто – ну, как ссоры… Лариса, не найдя причину своего плохого настроения, всегда советовалась с мужем. Как правило, эти семейные советы заканчивались тем, что во всех бедах был виноват именно супруг. Спустя несколько минут Егор, добрейшей души человек (как потом выяснилось), перезвонил своей жене и, извините, послал ее в задницу.

Удивленная неожиданным поворотом событий, Лариса хотела было ответить, но Егор уже положил трубку. Дальнейшая судьба госпожи Дроздовой нас волнует слабо, поэтому оставим ее в прихожей с открытым ртом и широко распахнутыми глазами, а сами вернемся к ее супругу. После того как Егор выразил свою позицию по отношению к жене (не забывайте, это хроника, все должно быть очень официально), господин Дроздов, владелец небольшой туристической фирмы, развернул свой личный автомобиль через две сплошные и поехал к своему родному отцу, которого он не навещал уже полгода. Оказавшись на пороге родительского дома, Егор с ходу признался:

– Батя, достала меня эта стерва, не могу я больше.

Отец отнесся с пониманием к проблемам сына и предложил ему провести пару дней в его компании («А вообще, сынок, оставайся сколько хочешь!»). Так Егор Дроздов и его отец Антон Валерьевич Дроздов и оказались у лунки на нашем пути.

Глядя на костер, Егор в непривычном для себя тулупе тихо проговорил:

– Пап, ты прости… что не навещал.

– Брось, – буркнул Антон Валерьевич, поглядывая на многочисленные жерлицы, установленные рядом с пробуренными лунками. Он посмотрел на часы, затем поднялся. – Поздно, поехали в поселок. Не люблю по темноте возвращаться.

Тут где-то совсем рядом раздался громкий крик. Антон Валерьевич с недоуменным видом стал вглядываться в тьму. Затем он серьезным тоном проговорил:

– Это что, моторашка к нам едет, что ли?

– Не знаю, – пожал плечами сын. – Только как-то уж очень медленно.

Спустя несколько минут Антон Валерьевич смог разглядеть приближающихся – три человека, схватив веревки, тащили свой транспорт. Пройдя так метров пятьдесят, один из них закричал:

– Помогите!

Отец с сыном переглянулись и бросились к людям.

Вот так вот мы и встретились с Егором Дроздовым и его отцом – Антоном Валерьевичем. А как так произошло? Да просто – когда мы тронулись в путь, то банально заблудились. Если вы думаете, что заблудиться в ледяной пустыне огромного водохранилища трудно, то вы ошибаетесь. Это самая легкая задачка, которую я выполнял. Правда, на тот момент мы искренне считали, что добраться мы все-таки сумеем. С трудом, немного поплутав, но сумеем.

Когда тьма опустилась на нашу чертову ледяную поверхность, выбор был один. – двигаться по огонькам. Именно многочисленные жилые домики и служили нам хоть каким-то ориентиром среди темнеющего пространства. Алекс все ориентиры обозвал просто – свет в конце тоннеля, за что получил смачную затрещину лично от меня. В такой ситуации брала обычная злость – сначала этот идиот лажает с Интернетом, потом этот танцор с бутылками напивается (мы его, как выразился Андрей, «по-коляновски» загрузили в багажник), а теперь в темноте нам надо найти дорогу. Но это все фигня по сравнению с тем, что произошло дальше: мы покружили минут сорок, когда моторашка зарычала, проехала метров двадцать и остановилась – вот тогда стало страшно. Реально страшно.

Ах да, чуть не забыл – в истории, в которую мы вляпались, нам стоило винить только себя. Не рассчитали время, понадеялись на водителя, а самое главное, не знали – что делать дальше. Кругом тьма, мы стоим посередине водохранилища, и у нас закончился бензин. Если вы сейчас читаете этот текст, находясь в теплом помещении, – вы меня не поймете, но все же постарайтесь. Городским трудно представить, что такое самый настоящий ХОЛОД. Не в смысле нереальный холод, когда ждешь автобус на остановке (я с усмешкой вспомнил звонок Полтавы, с которого и началась эта история), в городе ты всегда знаешь, что холод – это просто неприятность. Просто отвратительная неизбежная плата за зиму – ну померзнешь, заскочишь с красной физиономией в транспорт, тихо матерясь, пойдешь от остановки домой. Может быть, даже заболеешь. В крайнем случае если совсем плохо, ты можешь зайти в магазин погреться. Это понятно.

А тут… тут абсолютно ничего нет рядом. Понятное дело, что мы были одеты тепло, но ночь посередине водохранилища мы бы не выдержали. Всегда хочется казаться таким суперкрутым, нереально дерзким (особенно если девушки смотрят), но тут стоит сказать по правде. Я перетрусил. Особенно после того, как я увидел, что стало с Муратом после того, как он провалился под лед. И снова замаячило чертово слово «ампутация». Потому что мы загнали сами себя – бензина нет, моторашки уже не ездят, а добраться до ближайшего огонька… в темноте можно провалиться под воду, и тогда пиши пропало.

Некоторое время мы молчали, затем Андрей проговорил:

– Все нормально будет.

Он спрыгнул с моторашки и достал моток веревки, которая мирно покоилась на спящем Мишке. Подсвечивая себе дорогу телефоном (связь не работала, хотя мы честно пытались дозвониться до Петровича), он перекинул ее через мотоциклетный корпус и сказал:

– Один идет впереди с щупом, двое других тянут за собой моторашку.

– Может, попробуем до домов так дойти? – спросил я.

– Моторашку нельзя бросать, – отрицательно покачал головой Андрей. Мы потом ее только наутро найдем. А Мишка околеет к этому времени. Ему сейчас хорошо, только если мы уйдем, он уже не проснется.

Мне стыдно за тот факт, что мы сами себя загнали в угол и сейчас можем погибнуть из-за своей глупости. Андрей, идущий рядом, словно прочитал мои мысли и натужно проговорил, таща веревку за собой:

– Колян, тебе тоже обидно?

– За то, в какой мы заднице оказались? – пропыхтел я. – Да. Бурлаки на Волге, мать их…

– Знаешь, когда я понял, что я взрослый? – спросил Андрюха. – Когда перестал всяких ужастиков бояться. Вот тогда я понял, что вырос. Раньше я смотрел фильм, где страшные эпизоды были, и не понимал, почему мама не боится. Меня этот вопрос долго мучал, почему взрослые не боятся монстров из фильмов – они же страшные.

– И?

– Фу, перекур, Леха! – крикнул Полтава. Несколько раз вдохнув и выдохнув, он заявил: – А я понял. Им некогда бояться. Ну, сам подумай, чего бояться моей маме? У нее нищенская зарплата медсестры, нет мужа и сын на плечах, которого она любит. И для которого делает все, чтобы он был счастлив. Чего ей бояться? Монстров? Да у нее каждый день страшнее всех этих монстров…

– Ты к чему это? – спросил я.

– Я? – Полтава огляделся по сторонам, тяжело выдохнул и проговорил: – Да к тому, что каждый сам определяет, когда он повзрослел. Один – когда девственности лишился, другой – когда в армии отслужил, третий – когда деньги зарабатывать начал. А я вот монстров перестал бояться, просто смотрю сейчас ужастики иногда и не боюсь. Ну, даже если монстры существуют, что они мне могут сделать? Убить? И что? Это все? Убийство – не самое страшное! – Андрей посмотрел на Алекса, который проверял дорогу перед нами, потом глянул на меня. – У нас сосед был. Даже не помню, как его звали, такой толстый мужик. Всегда дышал тяжело, когда по лестнице поднимался, даже на второй этаж. И как-то он шел пьяный, упал и умер. Причем ровненько возле подъезда. – Он усмехнулся. – Глупая смерть, да? Поскользнуться, удариться головой и умереть. Я понимаю алкоголиков, которые спились и умерли, понимаю наркоманов, которые отравили себя. А вот глупую смерть не понимаю. Вот шел человек, не думал, что сегодня умрет, не планировал никак. И вдруг раз – и труп.

– Это как Берлиоз в «Мастере и Маргарите»?

– Ага, – кивнул Полтава, снова хватаясь за веревку, и процитировал: – «Только соберется человек в Кисловодск, пустяковое, казалось бы, дело! Но и этого совершить не может! Потому что ни с того ни с сего! Вдруг! Поскользнется и попадет под трамвай!»

– Мне любопытно, Полтава, зачем ты мне все это рассказываешь? – пропыхтел я.

– А затем, что я монстров перестал бояться после того, как у меня появился другой страх – глупая смерть, – хихикнул Андрей. – Вот сейчас мы можем погибнуть именно так. Провалимся, к чертям собачьим, под воду – и все! Даже если выберемся – замерзнем моментально! А из-за чего? Из-за того, что поздно поехали и решили, что сможем добраться сами! А еще из-за того, что Мишка свой драндулет впритык заправил. – Затем он добавил с легким акцентом, пародируя, видимо, Воланда: – Над вами еще потешаться будут…

– А я пустую жизнь прожить боюсь, – неожиданно признался я другу. – Я почему из фирмы ушел – понял, что не в бабках суть-то. Пустоты боюсь. Что вот я оглянусь назад и пойму, что лучшие годы потратил бездарно. Я не хочу, как Мурат. Мужик он неплохой, но, по мне, несчастный, вот он тоже оглянулся на свою жизнь и понял, что ничего хорошего-то и не сделал. И пошел по тонкому льду судьбу испытывать.

Наш философский разговор оборвал, по обыкновению, Алекс. Если бы он его слушал, то, наверное, умудрился бы вставить пару неприличных фраз и выразил бы свою теорию. Но на этот раз это был истошный крик:

– Помогите!!!

Пробежав пару десятков метров, мы остановились возле Лехи, который отчаянно прыгал и кричал. Сначала я подумал, что у него просто истерика, в принципе немудрено при такой ситуации, в которой мы оказались. Но, подойдя поближе, я увидел маленький огонек метрах в ста от нас. Возле костра стояли два человека. Я не знаю, смотрели они на нас или нет. Словно по команде, я и Андрюха снова бросились к моторашке, в то время как Алекс шел навстречу людям у костра, размахивая включенным экраном мобильника – наверняка со ста метров ничего не было видно, но его это мало волновало, – продолжая кричать, он упрямо двигался к рыбакам.

Спустя минут пять неизвестные люди у костра уже подбежали к нам. Один – кряжистый мужик в зимнем рыболовецком костюме, второй – парень лет тридцати, гладковыбритый, в очках, при этом одетый в теплый тулуп и камуфляжные штаны, заправленные в здоровенные валенки. Посмотрев на нас, тот, что постарше, спросил:

– Случилось что?

– Дядь, нам вообще край, – выдохнул я, глядя на подоспевшего человека.

Благо на Иваньковском водохранилище местные жители думают очень быстро. Представьте, сидите вы у костра, присматриваете за жерлицами, а тут истошный вопль и три парня тащат моторашку на себе, при этом еще ноги четвертого из кузова выглядывают. Но наши новые друзья не стали долго расспрашивать нас, сначала кряжистый мужик подозрительно посмотрел на нас, потом подошел к кузову, посмотрел на Мишку, втянул воздух и сочувственно проговорил:

– Что, столичные, проводник напился? Бывает…

Покачав головой, он глянул на парня и сказал:

– А ты говоришь, жена у тебя дура.

Спустя полчаса мы уже переливали бензин с чужой моторашки. К слову, у Антона Валерьевича была очень хорошая техника – к моторашке у него был приделан целый вагончик для отдыха, хорошо утепленный и с двумя спальными местами внутри, в нем даже газовый баллон с плитой находился. Грубо говоря, его можно сравнить с американским прицепом, только на русский вариант. Сразу видно, человек хорошо готовится к рыбалке. Переложив туда Мишку, чтобы тот не околел от холода, старый рыбак произнес с усмешкой на губах:

– Потом не забудьте у меня своего алкоголика.

– Не забудем, – кивнул я, глядя на нашего спасителя.

– Ладно, говорите, остров называется Липня? Знаю. – Сразу перешел на другую тему старик. – Вы, конечно, хорошего круголя дали, раз сюда добрались. Ну ладно, бог с ним, за полчаса доберемся.

– Спа… – начал я, как вдруг за моей спиной раздалось… АУ! Не успел я что-то сказать АУ! АУ! АУ! АУ! Переглянувшись с друзьями, мы медленно-медленно повернулись и увидели, что парень в тулупе, закинув ногу на ногу, сидит перед мерцающим монитором. Повернувшись к отцу, Егор Антонович рявкнул:

– Эта стерва и здесь меня нашла! – Он выдернул флешку из ноутбука и в сердцах размахнулся, чтобы выкинуть в лунку.

Словно в замедленной съемке, я заметил, как Полтава одним рывком оказался рядом с парнем и перехватил его руку. Поймав изумленный взгляд Егора, Андрей с невероятной вежливостью промурлыкал:

– Не сочтите за дерзость, но я был бы вам крайне благодарен, если бы вы позволили мне написать сообщение моей милой матушке, которая обо мне сильно волнуется…

– Э-э-э… – Егор пожал плечами и только ответил: – Да мне не жалко, если матушке… вы только не нервничайте.

– Егор, все нормально? – высунулся из домика Антон Валерьевич, который безуспешно пытался привести Мишку в чувство.

– Да, ребята в Интернет просили зайти, – пробормотал Егор, протягивая флешку.

– Спасибо, – кивнул Андрей и добавил: – Я заплачу.

– Да бросьте, – отмахнулся парень. – Я взял чисто, чтобы результат матча посмотреть, а тут эта сука…

Но мы его не слушали. Отобрав ноутбук у Алекса, который имел наглость попытаться еще претендовать проверить почту, Полтава и я устроились у костерка, и, пока все остальные собирались в дорогу, мы забрасывали обращение Андрея на YouTube.

Глядя на нас, Антон Валерьевич покачал головой. Да, для него сидящие посередине водохранилища парни, уткнувшиеся в монитор, – это дикое зрение. В какой-то мере это действительно так.

Петрович еще не приехал. Когда мы подъехали к пристани, где хранились моторашки, его транспорт еще отсутствовал. Эта дорога вымотала нас. Слезая с моторашки, я твердо решил, что больше никуда не поеду с человеком, пока он не покажет справку, что у него язва и он непьющий. По крайней мере в тот момент мне пришла в голову именно эта мысль. Последним рывком мы переложили Мишку из теплого «вагончика» в кузов, причем этот подлец еще и пытался вяло сопротивляться, видите ли, ему тут тепло и все дела. Затем поблагодарили отца и сына семейства Дроздовых, которые не только спасли нас из этого чертова водохранилища, но и дали завершить операцию «Ловец сетей». В конце концов, когда они уехали, я с каким-то благоговением посмотрел на домик Петровича, дававший нам кров уже вторую неделю, и проговорил:

– Как иногда хорошо вернуться домой!

– Да, – кивнул Алекс, ткнув пальцем в мирно сопящего Мишку. – Сейчас это существо отвезем к жене, а потом хорошенько поужинаем – и спать. Жалко только, Петрович еще не вернулся.

– Поехали. – Я завел моторашку, и мы поехали к домику. Остановив технику у хиленького забора, я услышал привычный лай Льда и Арии, собаки радостно выскочили к нам и стали подпрыгивать, высунув языки. Подхалимы. Совершенно разбитые и уставшие, мы вышли во двор, и в этот момент вдруг загорелся яркий свет. Я даже прищурился от этого, хорошенько проморгавшись, заметил, что во дворе нас уже ждут. Человек пятнадцать кавказцев стояли полукругом, заняв почти все пространство во дворе. Из толпы вышел до боли знакомый мне низкорослый крепкий парень в черной блестящей куртке и проговорил:

– Ну, здравствуй, Полтава!

– Ты что, Магомед, всю родню на помощь позвал? – безучастно поинтересовался Андрей, скидывая тяжелый армейский бушлат и делая шаг навстречу дагестанцу.

– Ты не представляешь, как я рад тебя видеть, – растянулся в улыбке Ибрагимов.

Когда Андрей сделал еще один шаг, Магомед аккуратно передал куртку одному из своих друзей и демонстративно размял кисти рук. Оглядев Полтавского с ног до головы, он встал в стойку и проговорил:

– Ты, придурок, мое имя позором покрыл. Теперь каждый ублюдок мне кричит, что я бои покупаю, а соперников травлю. – Он повернулся к одному из товарищей и крикнул: – Мавлет! Достань камеру! Снимай давай, как я его убивать буду!

– Давай, Мавлет! – подбодрил Полтавский, не глядя ни на кого, кроме Ибрагимова, который плавно, почти незаметно приближался к нему, словно кот перед прыжком. Стоило Магомеду пройти какую-то невидимую черту, Андрей молниеносным прыжком оказался рядом и чудовищным апперкотом сбил его с ног. Дагестанцы инстинктивно сделали шаг вперед, но Магомед вскочил на ноги и заорал:

– Отойдите! Отойдите, я сказал! Ни шагу! Я сам его порешу!

– Мавлет! Камера! – хлопнул в ладоши Полтава и снова бросился в бой.

Легко увернувшись от двух боковых, Андрей несколько раз ронял своего противника в снег, но добивать не стал, а просто отходил в сторону, давая тому подняться на ноги. Несколько раз Магомедову удавалось попасть по Полтавскому, но в итоге он снова и снова падал на снег, срубленный ударом на встречном движении. По сравнению с боем в «Крокусе» это было просто избиение, причем чем яростнее бросался на Андрея Магомед, тем спокойнее тот становился и бил с каждым разом все сильнее. После шестого нокдауна Полтава спокойно проговорил:

– Забирай своих баранов и вали отсюда.

– Сука! Да я тебя… – заорал Магомедов и снова оказался в снегу.

Когда Полтавский спокойно уходил от ударов, которыми пытался его достать Магомед, он нечаянно повернулся спиной к дагестанцам, которые окружали почти все поле боя. Потом случилось то, чего мы больше всего боялись – его ударили в спину. Рухнув на колени, Андрей зарычал от боли и рывком поднялся с земли. Магомед, почувствовавший, что это его шанс поквитаться с Андреем, снова бросился на него, но тот резво отпрыгнул в сторону, стараясь держаться спиной в ту сторону, где стояли я и Алекс. Андрей дотронулся до спины, скрипнул зубами и пошел в бой. Магомед, увидев разъярившегося противника, радостно вскрикнул и побежал навстречу.

После полученного удара Магомед уже не поднялся.

Встав лицом к своим врагам, Полтавский криво усмехнулся и проговорил:

– Снимай, Мавлет!

Безмолвно стоявшие дагестанцы в следующий миг бросились на нас. Я сжал кулаки и подскочил, встав рядом с Андреем, прекрасно понимая, что нас сейчас просто снесут. Других вариантов нет, в тот момент мне даже не было страшно (вернее, нет, было – я боялся, что у меня не получится даже ударить ни одного из них).

А потом я рухнул на землю. Рухнул инстинктивно, понимая, что, если останусь на ногах – умру. Рядом со мной рухнули Андрей и Алекс. Дагестанцы тоже рухнули.

Не удивляйтесь, причина была одна – короткая автоматная очередь, пущенная в воздух. В таких случаях лучше вообще не думать – падай головой в землю, иначе думать будет нечем. Я не воевал, но почему-то именно так сработали рефлексы. Если знаете, как поступить по-иному, когда над головой стучит автоматная очередь, простите меня, неграмотного.

Единственные, кто не поддался нашему единому порыву, – это собаки. Заливаясь лаем где-то в стороне, они упорно не хотели замолкать. Следующим был грозный рык:

– Вы что, твари, совсем страх потеряли! Голову не поднимать, кто свою башку поднимет – размозжу на хер! Лежать, я сказал!

С большим трудом. С очень большим. Я распознал, кому принадлежал этот страшный рык. Орал Петрович.

## Глава 13. Рэдноки

Мурат преспокойно уселся на топчанчике, в то время как ружье в его руках было направлено в сторону стоящих лицом к стене дагестанцев. Покуривая сигаретку, он безразлично смотрел на то, как Алекс с Андреем обыскивают врагов, вытаскивая спрятанное оружие. После обыска на столе возле беседки аккуратно были разложены двенадцать ножей всех мастей и видов, четыре травматических пистолета и одна выдвижная дубинка. Осмотрев дубинку, Полтава подозрительно прищурился и проговорил:

– Похоже, вот чем меня огрели.

Дагестанцы время от времени пробовали договориться, но после еще одного ответа от Петровича, который на все эти предложения ответил максимально коротко и емко, попытки договориться прекратились. Если честно, огромный Петрович так на них орал, что испугался даже я. Дорогой читатель, я должен вам сказать, что это был огромный плюс – то, что Петрович на нашей стороне. Тем временем автоматная очередь не осталась незамеченной – пока мы обыскивали незваных гостей, к нам прибежали человек десять с оружием наперевес с соседнего острова, почти примыкающего к нашему. Я никогда не был в Америке, но эти жители напомнили мне классических реднеков в США. Этот типаж еще очень хорошо описал Твен в «Приключениях Гекльберри Финна» – деловитые, с ружьями наперевес, бесконечно курящие, они заполнили весь двор и важно между собой переговаривались, время от времени грозно помахивая кулаком в сторону дагестанцев, которые совершенно не ожидали такого поворота событий и после рева Петровича предпочитали помалкивать. К слову, Дроздовы также прибыли на звук, и теперь Антон Валерьевич тоже переговаривался с местными о том, что произошло, а младший Дроздов помалкивал и с интересом смотрел на все происходящее, держа в руках ледоруб.

Тем временем Мурат выступал в качестве представителя власти (он даже показал всем присутствующим свое удостоверение – все, выражая уважение, закивали и предложили прокурору «посадить чуреков пожизненно», то, что Мурат сам не очень-то русский, их не смутило). Наш прокурор велел собрать у всех паспорта. Сфотографировав данные на телефон, он стал по одному вызывать хозяев паспортов, причем разговаривал с каждым на родном языке. Время от времени он начинал орать не хуже Петровича и стучал здоровым кулаком по столу, заставляя допрашиваемого чуть ли не сжиматься под его грозным взглядом. Особенно мне понравилось, как наш прокурор моментально преобразился: из безразличного ко всему мужика он стал реально воплощением власти – беседка превратилась в допросную, стоящие во дворе мужики с оружием – в силовые подразделения, а приехавшие гости – в задержанных.

Больше всего интересовался Егор Дроздов. Подскочив к нам, безучастно наблюдавшим за происходящим со стороны, он завалил нас вопросами, мол, откуда, как и что. Наконец Полтавский не выдержал и рявкнул:

– Егор Антонович! Видишь, красавец стоит четвертый слева?! У него в кармане телефон, там все записано! Погоди… – Андрей осекся и растянул физиономию в улыбке, глядя на нас с Алексом. – Вы думаете о том же, о чем и я?

– Загнать их мобилы по дешевке на ближайшем рынке? – спросил Алекс.

– Егор, не мог бы ты снова нам предоставить свой ноутбук? – ощерился Полтавский. – Мне кажется, что матушка не получила мое сообщение. – Он весело подмигнул мне. – Похоже, жизнь налаживается?!

Достав ноутбук Алекса, мы вставили флешку от телефона и быстро закинули содержимое на комп. Потом прискакал запыхавшийся Егор, который дал нам уже интернет-флешку. После этих нехитрых операций второе видео уже было залито в Сеть. Перед тем как выйти, Андрей машинально проверил свое предыдущее видео и прокомментировал:

– Уже 300 просмотров. И один комментарий: «Полтавский муд…к». – Обернувшись ко мне, он иронично спросил: – Как думаешь, это может считаться успехом?!

Ибрагимова допрашивали последним. Выглядел он, прямо скажем, неважно: с огромной гематомой на скуле, с разбитой губой и заплывшим глазом Магомед вяло осматривался по сторонам и уже не был похож на грозного бойца. Когда мы зашли в беседку, Мурат посмотрел на нас и съязвил:

– Видите ли, тут никто ничего не знает. Мамой клянется, что не знает. Зачем поехали, куда поехали, откуда поехали. – Он перевел взгляд на бойца. – Вот последний герой остался. – Герой! – Мурат растянул рот в улыбке. – Зачем приехал сюда – убить хотел?!

– Не твое дело, мусор, – проговорил Магомед, зло глядя на прокурора. – Я тебя еще найду, понял?! Не я, так моя родня тебя найдет. Ты не жилец, тебе голову отрежут, тварь, понял?!

– Понял, – спокойно ответил Мурат и показал на стоящих в ряд пленных. – Эти, что ли, отрежут?! Ты шакал, понял?! – С размаху ударив Магомеда тыльной стороной ладони, он рявкнул: – Ты как со старшими разговариваешь?! Ты что себе позволяешь, сопляк?! – Оглянувшись на нас, Мурат снова перешел на аварский, причем чем дольше он говорил, тем ниже опускал голову Ибрагимов. Под конец своей непонятной для нас речи Мурат посмотрел на часы и проговорил на русском: – Ты понял меня?

– Да, – выдавил боец.

– Хорошо, – кивнул Мурат, глядя на него в упор. – Откуда узнал, что Полтавский здесь?

– Эсэмэска пришла, – просипел тот.

– Мне сорок восемь лет, – объявил Мурат. – Ты думаешь, я поверю в этот бред?! Короче, в отношении тебя будет возбуждено уголовное дело. И в отношении твоих дружков тоже. Даже не важно, что ты сядешь. Даже не важно, что ты потом выступать не сможешь нигде. Я сделаю так, что во всем Дагестане будут знать, что ты сделал.

– Не надо!

– Надо, – твердо сказал прокурор. – Ты думаешь, я шутки с тобой тут шучу? Сейчас я один звонок сделаю, и все, над тобой еще потешаться будут (я снова вспомнил Воланда).

– Это местный, Олегом вроде зовут, сейчас работает горячая линия, по которой можно позвонить и сказать, что примерно знаешь местонахождение Полтавского. Это Орехов с разрешения Говорухина – они шишки в «F-1». Они мне сказали, где Полтавский находится, сказали, что прикроют в случае чего…. К этому Олегу и отправился, он сказал, что Полтавский приходил сюда, ему зачем-то Интернет нужен был, – с хмурым видом кивнул на Полтавского Магомед. – Мы думали, что застанем его здесь. Я хотел встретить его первым.

– Андрей? Такое могло быть?! – спросил Мурат.

– Я так и знал, что этому Олегу доверять нельзя, понадеялся, что в этой глуши меня никто не узнает, – поморщился тот.

– А как там… эти… Орехов и Говорухин?

– Главные козлы в компании, нет ничего удивительного в том, что они на меня навели, – кивнул он. – Но еще обсудить надо.

– Это мы потом обсудим, – согласился Мурат, доставая телефон. Посмотрев на дагестанца, спросил: – Ну что, вызываем тебе королевский конвой?!

Конвой он не вызвал. Только спустя еще двадцать минут разговора по душам Мурат бросил взгляд на лежащие в ряд ножи и заявил:

– Милые мои ребята, я сделаю все, чтобы вас посадить. – Он показал на груду ножей, изъятых у парней. – Сейчас вы погрузитесь в моторашки, которые вас сюда, придурков, привезли, и свалите. А ваши ножички и паспортные данные на телефоне останутся у меня; если хоть кто из вас, контрацептивов, посмеет вякнуть, Аллахом клянусь, эти ножички с вашими отпечатками на первом же «износе» окажутся. Ясно?!

Самое обидное для дагестанцев было потом – моторашки уехали. Олег с охранником Серегой, которые привезли дагестанцев на двух моторашках, решили свалить. Оказывается, они подъехали с обратной стороны острова, как только услышали выстрелы, быстро уехали, бросив Магомеда и его друзей на произвол судьбы.

Петрович, который пообещал съездить «поговорить» к этому мелкому поганцу, глядя на дагестанцев, только развел руками:

– Ребята, раз ваши мотористы уехали, придется топать отсюда ножками.

Дагестанцы было загудели, но в следующий миг Петрович кинул на снег щуп и проговорил:

– Идете след в след. Первый в пяти метрах проверяет щупом лед. До берега часа два пути. Дойдете, не заблудитесь. Уже светает. Ничего страшного.

– А если провалимся? – спросил один из них.

– Тогда сдохнете. Пошли! Шагом марш!

Укладывались спать мы долго, сначала кое-как разошлись местные «реднеки», потом Петрович обругал Льда с Арией за их доброту и то, что от этих добряков в охране толку как от козла молока. А затем мы, усталые и разбитые, легли спать в твердой уверенности, что завтра нам нужно будет уезжать. Расположившись в комнате, мы выключили свет, и я проговорил:

– Какой длинный день.

– Ага, – послышался голос Андрея в темноте. – Трудный хреновый день.

– Андрей, а тебе страшно было? – спросил я.

– Нет, ну почти нет, – хмыкнул он. – Это была бы не самая глупая смерть.

– Пацаны, хватит болтать! – возмутился Алекс. – Давайте спать, Петрович сказал, что с утра на моторашке нас отвезет.

Моторашка! Это был единственный случай в моей жизни, когда мы заорали одновременно:

– Мишка!!!

Лихорадочно надевая одежду, мы вырвались из комнаты и понеслись в сторону моторашки. Стоило нам выскочить из дома, как вслед за нами выбежали Мурат и Петрович. Последний держал в руках «калаш», а Мурат почему-то сжимал в руках табуретку. Подскочив к мирно оставленной у забора моторашке Мишки, о которой все забыли во время переполоха, я отдернул брезентовое покрытие. Кузов был пуст.

Первая мысль, которая у меня возникла, – под какую статью Уголовного кодекса попадают наши действия. Нормальный человек, даже не имеющий юридического образования, скажет, что мы не виноваты в том, что Мишка идиот, но в тот момент выражение «Мы в ответе за тех, кого напоили» твердо засело в моей голове. Вообще, когда испытываешь страх, в эту самую голову лезет чушь, словно кто-то говорит: «Эй, тупые мысли! Колян испуган как никогда! ДА! Именно сейчас вы нужны ему больше всего! Ну-ка! Все вместе!» Благо весь ассортимент идиотизма я накопить не успел, так как Андрюха указал на следы:

– Надо его найти.

«Спасибо, а то бы мы не догадались», – подумал я, но послушно вместе со всеми двинулся по следам нашего пьяницы. Спустя еще пять минут мы оказались у дверей его домика. Похоже, Мишка проснулся, и, как у любого нормального алкоголика, у него включился режим автопилота. (Оператор, проложить маршрут! Точка отправления! Лужа/забор/подъезд. Точка прибытия – дом. Цель – выжить. После выполнения задачи стереть память!)

Стоило нам приблизиться к воротам, из домика послышался женский вопль:

– Петрович, алкоголик старый! Вали отсюда по-хорошему! Ты (цензура) опять моего мужа напоил! Нажретесь и из ружей своих стреляете, алкаши! Пшел вон отседа!

Не сказав ни слова, Петрович плюнул на снег, развернулся и, закинув автомат на плечо, зашагал домой.

## Глава 14. На войну

Прекрасное время – утро. Самое главное – тишина. Вот так вот я сидел на крылечке и курил, и в это время вышел Андрей (хоть бы раз дал мне покурить в одиночестве). Усевшись рядом, он спросил:

– Как оно?

– Норма, у тебя?

– Я на войну собрался, – проговорил он.

– И как ощущения?

Полтавский ухмыльнулся и надолго замолчал. Он тихо сидел рядом, в то время как я пускал колечки и наслаждался тишиной, глядя на безбрежные ледяные просторы вокруг. Спустя несколько минут, когда я уже прикурил вторую сигарету подряд, Андрей заговорил:

– Знаешь, что я думал? Если свалю, авось утихнет все, Ховрина продадут в UFC, и можно будет потихонечку уйти. Когда продадут Ховрина, я им просто стану не нужен.

– А они решили тебя затравить, – подсказал я, выпуская дым. – Плюс этот Ибрагимов еще со своей братией. Он не простит, несмотря на Мурата.

– Я буду травить их в ответ, – твердо проговорил Полтава. – И посмотрим, у кого получится лучше.

– Через Интернет?

– Они думают, я буду прятаться, – кивнул Андрей. – А вот хрен им. – Он перевел взгляд на меня. – Я сам их прибью так, что никакое UFC им не поможет.

– Например?

– Например, с Ореховым и Говорухиным поговорю. Это для начала, – заявил Андрей. – Это они главные жулики. Потом… потом посмотрим.

Ни слова не сказав, он поднялся и пошел собираться.

* * *

В последний раз обернувшись на уже казавшийся крохотным домик, я покрепче ухватился за ручки в кузове моторашки, на которой мы ехали обратно. После двух недель, проведенных вдали от цивилизации, мы возвращались в другой, старый мир, в котором не страшно провалиться под лед, потому что нога не уйдет глубже чем на тридцать сантиметров, и в котором Интернет – не привилегия в руках какого-то придурка, а неотъемлемая часть мира. И в котором моего друга хотели убить.

Я ехал на моторашке в компании с Муратом во главе с Толиком, который был, к моему удивлению, трезвым и, как следствие, молчаливым и грустным. По приезде на остров он попробовал было предложить «по маленькой», но после грозного взгляда Петровича согласился, что не время. Мишку мы так и не видели. Единственное, что произошло, – это во двор к нам пришла его жена и минут десять ругалась на Петровича, который, сгорбившись, сидел на топчанчике и мрачно смотрел на нее, внимая речам женщины. Ее речь была проста – Миша теперь с ним (алкашом проклятым) в одной песочнице играть больше не будет. Миша наказан. После чего, обругав всех и вся, она гордо удалилась. Так что с Мишкой попрощаться у нас не вышло.

Добрались до пристани мы без происшествий и аварий. Может быть, потому, что за последние две недели похолодало, а скорее всего потому, что наш водитель был трезв. Не знаю, меня это не волновало, для меня куда важнее было то, что произойдет дальше. В домике Петровича нас вообще ничего не интересовало, единственная проблема – это где бы добыть выход в Интернет. Все, больше проблем не имелось. Сейчас мы возвращались в мир, где проблем выше крыши. И когда наша моторашка подъехала к берегу «Большой земли», я сразу понял, что начинается новая жизнь. Какое-то замедленное и размеренное существование кончилось – теперь все. Теперь мой друг идет на войну.

К слову, на пристани нас ждал первый сюрприз – Мурата поджидали, на берегу стояли две машины: один джип (видимо, его) и еще один автомобиль, возле которого меланхолично курили два парня в гражданском. Подойдя к ним, Мурат поздоровался и быстро переговорил, время от времени показывая в нашу сторону, затем снова приблизился к нам. Протянув на прощание Петровичу руку, он проговорил:

– Ну, давай, Петрович, спасибо тебе за все.

– Заезжай, – кивнул тот, пожимая руку. – Всегда рад буду. Только необмороженным.

Затем Мурат попрощался с каждым из нас, при этом Полтавского он, расчувствовавшись, даже обнял. После чего, не оборачиваясь, пошел к автомобилю. Спустя еще минут десять уехал и Петрович, предварительно отогнав от нас Толика, который активно зазывал в гости «посидеть там, выпить». Очистив оледеневшую машину Алекса, мы забросили вещи в багажник и стали греть машину.

Я стоял на берегу и курил, Алекс проверял Сеть, крутя телефоном в разные стороны, а Андрюха молча глядел на ледяные просторы Московского моря.

Никакой торжественности не было. Постояли. Покурили. Поболтали о каких-то мелочах и поехали.

На войну.

## Глава 15. Два штаба

Штаб № 1

Стивен Гаррати внимательно выслушал своего конфидента, после чего коротко проговорил:

– Вы все сделали правильно, Георгий Семенович. Я рад, что вы в точности выполняете возложенные на вас обязательства. Как я уже говорил, Полтавский от нас никуда не денется.

– Вы уверены? А как же эти сообщения в Интернете и бой с Магомедом? – встревоженно приподнялся со своего кресла Георгий Семенович. – Вам не кажется, что он выходит из-под контроля? Этого боя и видеообращений не было в наших планах. Может быть, стоит его все же устранить раньше времени?

– Бой с Ибрагимовым – всего лишь досадное недоразумение, – снисходительно пояснил заказчик. – К слову, оно сработало нам на руку. Шум вокруг организации поутих, и их бой стал настоящим хитом. Его уже крутят не только в Интернете, но и по всем каналам. Парень, сам того не зная, помог нам в нашем деле.

– Мне нужно уехать из России, мистер Гаррати. Вы обещали.

– Нет, – покачал головой собеседник. – Пока что вы никуда не уедете, уважаемый Георгий Семенович. Собственно, как и Говорухин. Ваш отъезд вызовет слишком много разговоров и подозрений. Вот когда Полтавский отыграет всю партию, тогда вы получите все, что я вам пообещал. К слову, половину суммы я уже перевел на один из кипрских офшоров, и вы об этом знаете. Что же касается нашего героя… Пока что Полтавский, сам того не зная, помогает нам, ситуация с его отравлением обернулась как нельзя лучше. Как все закончится – тогда я гарантирую ваш безопасный отъезд из страны и соответственно политическое убежище. Посольство обещало оказать содействие в случае возникновения непредвиденных проблем.

– Проблем?

– Ну, вы же сами знаете, что в вашей стране все может быть. Я просто говорю о том, что для вас у меня есть несколько путей отхода. Вы, Георгий Семенович, ничем не рискуете, ведь документы будут опубликованы после вашего отъезда.

– Х-хорошо, – кивнул резидент и робко приподнялся с кресла. – Я могу идти?

– Конечно! – любезно встал Гаррати и протянул на прощание руку. – Всегда рад видеть вас. Не волнуйтесь, все закончится быстро и, самое главное для вас, – безболезненно.

Когда Орехов вышел из офиса подставной фирмы, служившей временным штабом заказчику, тот бросил безразличный взгляд вслед удаляющемуся предателю, вздохнул и достал мобильный телефон:

– Я встретился с ним. Да. Как вы и говорили. Хорошо, я согласую.

Собственно, к чему я привел этот разговор? Именно благодаря этому мистеру Гаррати и господину Орехову наша история круто изменилась.


Штаб № 2

Начнем с того, что Полтавский очень предусмотрительный. Хотите узнать что-то о человеке, поиграйте с ним в шахматы (если умеете) – во время игры в шахматы с Андреем я понял, что у него всегда есть запасной план. Даже когда он вроде бы действует прямо и в открытую.

Поэтому, когда Алекс остановил машину у обочины в нескольких километрах от начала МКАД, Андрей нетерпеливо спросил:

– Почему остановились! В туалет захотел?

– Пока нет, – помотал головой Леха. Повернулся к Андрею, который развалился на заднем сиденье: – У меня есть навигатор. Но я не знаю, какой адрес в него вбить. Дальше-то что?

– Дальше ты подкинешь меня до ближайшей станции метро, а потом вы поедете домой, – пожал плечами Андрей. – Всего-то. Я же объяснил, у меня свои счеты с ребятами из федерации. Мага сказал, что меня сдали Орехов и Говорухин, надо побеседовать с ребятками.

– Андрюха, мы вроде считали, что ты нам доверяешь, – сказал я.

– Если бы не доверял, то я бы не взял тебя на тот бой, – спокойно проговорил Полтава, затем устало улыбнулся. – Ник, давай я сам, а? Я тебе век буду благодарен за то, что ты для меня сделал. Только я сейчас еду не в игрушки играть, а совершать преступления. Тяжкие преступления, за которые меня скорее всего посадят. И если вы сейчас решите, мол, один за всех и все за одного, мы с первого класса вместе и так далее… это плохо для вас закончится. Я серьезно говорю. Поезжайте домой.

– Нет.

– Ладно, дело ваше, – пожал плечами Полтава, откинувшись назад.

Оставшуюся дорогу до столицы мы молчали. Андрей как ни в чем не бывало играл в игру на телефоне, Алекс с мрачным видом рулил, а я смотрел на заснеженный пригород и размышлял о том, как договориться со своей совестью. Что будет делать Полтава, я знал – отлавливать сотрудников федерации, замешанных в схемах против него, и выбивать признание на камеру. А что буду делать я? С одной стороны, я понимал, что Андрей, – мой друг и я не могу его оставить просто так. Когда говорил, что я его не кину, я говорил честно. Но все же… маленький червячок сомнения терзал. То, что будет делать Андрей – незаконно. И за это могут посадить. И посадить надолго. В жизни бывают разные ситуации, но я не из тех людей, которые готовы вот просто так сказать: «А, гори оно все огнем! Пошли мочить всех подряд! Плевать, что будет потом!»

Кто-то может, а я – нет. Я знаю, что будет потом. Я знаю, что похищение человека – это статья и реальный срок. У меня есть родители, у меня есть близкие и друзья. Я человек. И я не хочу в тюрьму. А придется.

Алекс… я не знаю, какие мысли роились у него в голове, но, похоже, что и он серьезно сомневался в том, чтобы идти на эту войну. В конце концов, когда мы пересекли линию столицы и попали в очередную пробку, я сказал:

– Андрей, если без пафоса, то я не хочу в тюрьму. Правда, не хочу. Но тебя я не кину. Я с тобой поеду – я не могу иначе. Не хочу потом винить себя всю жизнь, что кинул тебя, когда тебе нужна была помощь.

– Спасибо, Ник, мне это важно было услышать, – кивнул Андрей и вдруг, дернув ручку двери, выскочил из машины. Подхватив сумку, он понесся среди стоящих в пробке автомобилей, а уже через считаные секунды выскочил на тротуар и забежал в ближайший подземный переход.

– Это что сейчас было? – спросил Алекс.

– А ты как думаешь? Не хочет, чтобы мы в тюрьму сели, – ответил я, стыдясь в глубине души, что мне стало легче.

– Ладно, Полтавский сошел с ума, а мы что будем делать? – повернулся ко мне Леха, убрав руки с руля.

– Да ничего, заскочим домой ненадолго и поедем этого дурака искать. У меня есть план. Я знаю, что мне делать.

– А мне? – спросил Леха, постукивая пальцами по рулю.

– Тебе – ехать, – пожал плечами я. – Уже вся пробка тебе, дураку, гудит.

Алекс выругался на всех участников дорожного движения, показал во все стороны средний палец и нервно дернул коробку передач. Хотя в глубине души я думал, что ему тоже стало легче. Никто не хочет в тюрьму.

Подъезжая к дому, я чувствовал странное облегчение. И пусть через несколько часов я буду проклинать, что все-таки собрался ехать за Полтавой, но пока мне хотелось покоя. Просто зайти в свою квартирку и сесть на свой диван. От благостных мыслей меня отвлек крик Алекса:

– Э! Придурок! Ты где права купил?!

Я вернулся к действительности и понял, что только что в моем дворе чуть не произошло очередное ДТП – водитель здоровенной «Тойоты» слишком резко сдал назад, и Алекс, выглядывающий любое свободное парковочное место, чуть не въехал ему в зад.

– Ты что, сопляк, совсем страх потерял?! – из «Тойоты» высунулся лысый мужик и зло заорал: – Да я тебя на куски порву!

– Иди сюда! – грозно сказал Алекс, вылезая из машины. (Я Леху прекрасно знаю. Если ему Тайсон своей тачкой дорогу перегородит, он полезет и на Тайсона – ему плевать. Почему он такой агрессивный только в отношении своей машины, я не знаю, может, тачка как-то на гормоны влияет?) Тем временем, пока я предавался размышлениям, Алекс уже выбрался из машины, хлопнул дверью и встал в стойку, ожидая противника.

– Ну все, щегол, хана тебе! – точно так же хлопнув дверью, вывалился из машины лысый.

Только когда лысый почти приблизился на дистанцию удара, чтобы вступить в бой с Алексом, который уже вошел в состояние берсерка и мог повалить десять таких лысых, я высунулся из окошка и крикнул:

– Андрюха! Ты чего людей пугаешь?!

В следующий миг лысый остановился и растянулся в улыбке:

– Колян! Какими судьбами с таким дегенератом на одной машине?! – Палец уткнулся в Алекса, который все еще ждал боя.

– Это не дегенерат, – ответил я, вылезая из машины и пожимая руку соседу. – Это вполне уважаемый человек… ну… на нескольких форумах. – Я повернулся к Алексу и проговорил: – Лех, это Андрей. Он мне как-то жизнь спас. Иди, поздоровайся с дядей.

– У тебя что, все знакомые качки Андреи? – хмуро спросил тот, немного подрастеряв боевой пыл.

– Колян, ты мне лучше скажи, что ты опять натворил! – хохотнул лысый. – Тут снова про тебя спрашивают какие-то незнакомые люди. – Он подозрительно посмотрел на меня и спросил: – Может, помощь нужна?

– А… какие подозрительные люди? – поинтересовался я.

– Да не знаю, – пожал плечами лысый. – У меня жена с ребенком во дворике была, когда к ней подходили, про некоего Николая Воронцова спрашивали. Мол, не знаете такого соседа или как… Моя жена тебя не знает, но я, как услышал, что Коляна ищут, сразу подумал, что у тебя проблемы. Плюс тут тачки стали появляться у дома странные, каждый день у твоего подъезда словно караул меняется.

– Спасибо, – кивнул я, пожимая руку своему знакомому.

– Да мне-то что? – пожал плечами он. – Твой телефон у меня есть, я тебе, если что, позвоню.

– Хорошо.

– Удачи, боец! – махнул Алексу рукой Андрей.

– Я запомнил тебя, – поднес два пальца к глазам Леха. – Хорошенько запомнил.

В ответ лысый только рассмеялся и снова загрузился в свой джип. Рухнув в кресло, я посмотрел на Леху и проговорил:

– Что сидишь? Переодеться не получится. Поехали к нашему герою-одиночке. Он там заскучал, поди уже.

– А как мы его найдем? – удивился Леха.

– Мурат все-таки замечательный ментяра, – хмыкнул я, доставая мобильник. – Сейчас найдем нашего блудного сына. У нас Андрюха теперь на карте виден, если хорошо поискать.

– Ты что, Полтаве жучок поставил?! – восхитился Алекс. – Как?

– Ничего я не ставил, – пожал я плечами. – Это все Мурат с ним обнимашки устроил специально. Он за день до отъезда попросил своих людей привезти ему датчик слежения – ночью с дерева дозванивался. Я его даже не просил, он сам предложил. Сказал, мол, парень горячий этот ваш Андрей, уважаю. Но иногда без башки действует. Я ему, когда прощаться буду, прицеплю. Пускай под контролем будет. Вот так.

– И где наш беглец?

– Сейчас в центр управления Полтавским позвоню, – хмыкнул я, доставая телефон. Набрав номер прокурора, я сказал: – Господин прокурор, вы были правы. Сбежал, поганец.

– Уже?

– Ага.

– Ладно, сейчас перезвоню, – вздохнул Мурат, затем добавил: – Вот шустрый, засранец.


Царицыно

На скамейке возле одной из типовых пятиэтажек сидел молодой человек в капюшоне. Рядом с ним лежала простенькая спортивная сумка. Как ни странно, во дворе не было ни одного человека, улица словно вымерла.

Парень поправил шарф, прикрывающий нижнюю часть лица, и посмотрел на часы. За его спиной послышался скрип снега под ногами, сидящий на скамейке напрягся и машинально засунул руку в карман куртки. По мере приближения шагов молодой человек медленно-медленно вытаскивал руку из кармана. Когда идущий застыл в каких-то двух метрах от молодого человека, приготовившегося к нападению, раздался голос:

– Расслабься. Это я.

Усевшись рядом, я посмотрел на Андрея, который смотрел перед собой, не мигая и все еще сжимая неизвестный предмет в кармане. Не поворачивая головы, Полтава сказал:

– Как нашел – не спрашиваю. Вопрос в другом – зачем?

– Чтобы потом пожалеть о принятом решении. Но сейчас оно правильное.

– И все?

– Нет. Меня теперь тоже ищут. Не трудно догадаться.

– Извини.

– Отсутствие выбора его крайне упрощает, мой друг.

– А Леха?

– Леха в машине сидит, уж больно ты со спины на маньяка похож, – проговорил я. – Сказал, если что, он за меня отомстит. Тем более в машине тепло.

– Трусло.

– Ага. Чего ждем-то?

– Мой запасной план ждем. Зовут Шиба. Скоро придет.

– Хорошие у тебя знакомые. То Толик, то Шиба. Почему Шиба?

– Да шибанутый он малость.

– Нормально. А подробности?

– Подробности? В свое время ему голову хотели открутить. Я помог. Сейчас он занимается не очень легальными делами. У него военторг есть свой небольшой, кроме того, он приторговывает оружием. Сейчас модно.

– Хороший мальчик.

Спустя еще минут пять сидения на холодной скамейке к нам подошел так называемый запасной план. Может быть, для Андрюхи это и был запасной план, но на меня он никак не производил впечатления торговца оружием – худенький парнишка лет двадцати, весь растрепанный и небритый, кутающийся в грязную куртку. Он вышел из подъезда, держа за ручку тележку, на которой была аккуратно закреплена клетчатая сумка и проговорил:

– Пятый этаж – сорок вторая квартира. Кота кормить два раза в день.

После чего «запасной план» протянул ключи и ушел. Андрей положил ключи в карман и спросил:

– Последний раз предлагаю. Уходи. Я не обижусь.

– Я обижусь.

В ответ Полтавский только вздохнул и махнул рукой греющемуся в машине Алексу. Подняв вдвоем тяжеленную «торгашескую» сумку, мы поплелись в подъезд.

Новое жилище или штаб было похуже роскошного охотничьего домика Петровича. У того прямо веяло каким-то домашним уютом. Хотите представить внутреннюю обстановку домика Петровича, закройте глаза и скажите себе: камин, ружье, охота, тепло. А тут… тут классическая съемная квартира на окраине столицы. Как обычно бывает? Старая бабушка отправилась в лучший мир, а родственники решили жилье почившей сдать. За исключением относительно нового телевизора тут все было древнее и разваливающееся. Кроме того, тут еще жил кот. Как звать кота, Шиба не уточнил, поэтому мы стали звать его просто Кот. Черный маленький хищник был против нашего появления, сначала он пошипел-пошипел на нас, потом мы дали ему еды, он поел и снова стал шипеть. Когда ему это надоело, Кот залег в углу и стал внимательно наблюдать за нами, видимо, ожидая удобного случая для нападения и уничтожения пришельцев.

Открыв сумку, которую мы притащили, я присвистнул, уставившись на аккуратно сложенный инвентарь:

– Интересно, как…

Полицейская форма, форма сотрудников различных аварийных служб, маски, поддельные удостоверения, средства химической защиты, три бронежилета и, естественно, вооружение. Это самое главное.

Среди нескольких кастетов, ножей, складных дубинок, двух «травматов» лежал всего один боевой пистолет. Вытащив его, Андрюха прикрутил глушитель и кисло улыбнулся:

– Добро пожаловать в банду Андрея Полтавского.

Так мы и попали в штаб.

## Глава 16. Шутки Масок

К операции мы готовились два дня.

И изначально все к тому и шло. Шиба, который служил глазами и ушами нашей команды, смог выманить нашу первую цель – Говорухина Сергея Павловича. Все-таки неправильно судить о человеке только по его внешнему виду: несмотря на свой фриковатый образ, он был реально неплохим специалистом, в первую очередь по компьютерам. Не как Алекс, который только и умел, что со всякой шушерой на форумах языками цепляться, а настоящим спецом. Самое главное, он вообще не задавал никаких вопросов – видимо, Андрюха в свое время ему реально помог. Когда он пришел и узнал, что мы хотим делать, он просто кивнул и стал готовиться вместе с нами. Когда Полтава просил его нарыть информацию про Говорухина, уже через полчаса у Андрея было полное досье на него. Единственная проблема заключалась в том, как выманить Говорухина из его офиса и оторвать от охраны, которая его сопровождала. По нашим данным, у него в распоряжении были два охранника при оружии, и нам, дилетантам, до него добраться было трудновато, даже несмотря на подарочный набор, который Шиба преподнес нам в клетчатой сумке. Только благодаря Шибе, строчившему по клавишам, план был разработан с учетом всех сложностей.

У Говорухина был один главный минус – он очень любил появляться на публике, это был человек, который занимался не столько пиаром компании «F-1», сколько пиаром себя любимого. Собственно, на этом мы и собрались сыграть. Не знаю, что бы мы делали без нашего нового бомжеватого друга, но тот разводил Говорухина безукоризненно. Сначала он нашел его «нерабочий» номер мобильного, а потом начал играть:

– Добрый день, Сергей Павлович!

– Кто это?! Откуда у вас этот номер?!

– Меня зовут Валентин…

– Меня не волнует, как вас зовут! – рявкнул Говорухин, противореча сам себе.

– Я выпускающий редактор Первого канала.

– А… – осекся топ-менеджер. – Слушаю.

– Ваш номер мне дал Ховрин Олег, мы снимали с ним сюжет по боям без правил, и он любезно согласился дать ваши контакты, – проговорил Шиба таким голосом, что даже я поверил, что он сотрудник Первого канала. – Вы не против?

– Да… Олег? А… Как вас зовут, еще раз?

– Меня зовут Валентин Алексеевич, я выпускающий редактор, – снова «представился» Шиба. – Мы готовим сюжет о лиге «F-1» и боях без правил. Нам нужен главный герой передачи. Рассказывать о бойце или президенте как-то уже знаете… банально. Нам нужен сотрудник топа, который опишет происходящее в лиге от лица организатора. Как человек, который работает над шоу. Нам нужен шоумен. Вы понимаете?

– Да-да, все эти сюжеты с бойцами… – согласился Сергей Павлович, – одно и то же, ей-богу…

– Скажите, а где бы мы с вами могли встретиться? Дело в том, что у нас очень плотный график и съемочная группа не всегда свободна… Вы могли бы сегодня в шесть?

– В шесть? – Валентин Алексеевич замялся и проговорил: – Знаете, сегодня в шесть у меня встреча с редактором «Новой газеты» в их офисе. Может быть, мне отменить встречу? Как думаете, Валентин Алексеевич?

– Ни в коем случае! – отказался Шиба. – Давайте так: часиков в семь я вам позвоню, и мы с вами обсудим возможности съемок. Хорошо?

– Хорошо, Валентин Алексеевич! – обрадованно проговорил Говорухин. – Буду ждать вашего звонка! Всего доброго!

– До свидания! – промурлыкал Шиба и положил трубку. – Дебил тупорылый.

– Ты уверен, что он повелся? – спросил Андрюха.

– Люди охрененно тупые. Верят всему, что скажут. Позвони по десяти абонентам и представься сотрудником уголовного розыска, шесть из десяти выложат всю информацию о себе и своих родственниках. Приедут, куда скажешь, даже оденутся, как посоветуешь. Голос поуверенней, начинаешь в трубку: – Алло! Здравствуйте! Из полиции вас беспокоят! Уголовный розыск! Лейтенант такой-то… Все! – Шиба хихикнул. – Могут даже сразу признаться. Я прикалывался, когда один раз признался мужик, только голос мента услышал.

– А еще четыре абонента?

– В нашем обществе еще не все потеряно. Еще четыре пошлют подальше – у нас же все закон теперь охрененно знают. Ладно, мы отвлеклись, главное – дело сделано.

– Какое дело? Что теперь-то? – спросил я. – Ну, представился ты каким-то Валентином Алексеевичем, дальше что?

– А ничего, – пожал плечами тот. – У них действительно есть такой редактор, я в Интернете банально посмотрел. И он действительно сейчас снимает сюжет про бои без правил, только в Америке – это если Говорухин вдруг решит проверить. Но вряд ли он такой параноик. А у вас теперь есть точное месторасположение этого чудака в шесть часов.

– Супер.

– А я о чем, – хмыкнул Шиба.

– Остается только одно – убедить его признаться во всем, что только можно, – сказал Алекс. – Ты же этого хотел?

– Не только, я хочу его раздавить, – зло заулыбался Полтава. – Кроме того, мы должны еще его подставить. И у меня, кажется, есть идея, как это сделать.


17.55. Офис «Новой газеты». Корнюховский проспект, 4

Наш объект оказался очень пунктуальным. За пять минут до назначенного срока Говорухин выбрался из машины и в сопровождении одного охранника двинулся в сторону редакции «Новой газеты». В то время как второй охранник, исполняющий к тому же и функции водителя, остался сидеть в машине.

Главным плюсом в разработке плана было то, что редакция «Новой газеты» находится в центре. А у центра есть одна главная черта – там хрен припаркуешь машину. Вот, собственно, когда джип Говорухина встал в стиле «я паркуюсь как хочу», к нему и подошел паренек в синей курточке, на которой было написано: «НАШИ». Постучав пальцем по стеклу, он проговорил, держа в руках огромную наклейку:

– Здравствуйте, мы участвуем в проекте «СТОПХАМ», перепаркуйте, пожалуйста, свой автомобиль.

– Или че? – опустив стекло, поинтересовался водила – бритый бугай.

– Или мы приклеим вам вот такую наклейку, – заявил паренек.

– На лоб себе приклей, слышишь, – бросил тот и с безразличным видом поднял стекло. От его безразличия не осталось и следа, когда парень подошел с другой стороны машины и начал как ни в чем не бывало наклеивать наклейку. Выскочив из машины, водитель подбежал к парню и заорал: – Ты че, козлина, совсем охренел?!

Договорить он не успел – джип вдруг медленно тронулся в путь, и тот с криками бросился его догонять. Спустя несколько секунд он подбежал к джипу и дернул ручку двери, думая, что машина поехала с ручника. Но его ждал сюрприз.

За рулем сидел другой парень в точно такой же курточке и бейсболке.

– Ты че, совсем страх потерял?! – взревел бугай, но вдруг осекся, увидев направленный на него пистолет с глушителем.

– Тихо. – Молодой человек, не опуская оружия пересел на соседнее кресло и проговорил: – Садись.

– Ты хоть понимаешь, что делаешь? – спокойно спросил охранник.

– Я прострелю тебе голову, если ты не сядешь в машину, – пообещал парень.

– Хорошо, – кивнул охранник и сел за руль. В следующий момент хлопнула дверь и на заднее сиденье уселся тот самый «нашист», который намеревался прилепить наклейку на лобовое стекло.

Набросив на шею охранника удавку, он проговорил:

– Трогай, проедешь десять метров и свернешь за угол. Там припаркуешься в тупичке, вон где мусорка стоит.

– Там нельзя парковаться.

– А ничего, у нас наклейка осталась, – хмыкнул второй похититель.

Вот так вот я и Андрей начали свою преступную карьеру. Я с удавкой, он со стволом.

После того как машина встала за углом в тупичке, Андрей вытащил у охранника из кобуры оружие и передал мне. После чего быстро залез в карман пиджака охранника, достав мобильный, приложил к его уху телефон и проговорил:

– Звони второму охраннику и говори, что тут какая-то шпана тебе мешает.

– Нет.

– Хорошо, – кивнул Полтавский и как ни в чем не бывало выстрелил ему в руку, отстрелив две фаланги указательного пальца. Тот дернулся и завыл, но в следующий момент я сильнее сдавил удавку. В тот момент мне было уже плевать – придушу я его или нет. Несколько секунд охранник сопротивлялся, затем просипел:

– Не… не надо…

– Слышь, сучонок, следующим выстрелом я размозжу тебе яйца, ты понял? – с улыбкой спросил Андрей.

– Да, – прохрипел со слезами охранник. – Да!

– Теперь говори, что я сказал.

– Алло! Валера! Слушай… можешь сюда подойти? Ты в коридоре ждешь? Да нет, тут буквально на пять минут, пока шеф в конторе сидит… да, тут какие-то пацаны шалят. Я машину закрыл, боюсь, тачку поцарапают, подсоби мне – за одним погонишься, другой стекло разобьет… Ну, чтобы шефа не… давай, я доехал до угла, там машину припарковал… жду.

Второй охранник, вышедший из офиса, недоуменно осмотрелся и прошел до тупичка, где и стоял джип. Приблизившись, он увидел, как два парня в синих курточках и точно таких же синих бейсболках спокойно клеят наклейку на лобовое стекло джипа, причем один аккуратно ровняет, в то время как другой снимает на телефон.

– Вы чего тут делаете? – возмутился охранник, схватив одного из них за шиворот. В следующий миг активист вывернулся из курточки и одной молниеносной комбинацией отправил охранника в нокаут, но, прежде чем тот успел упасть, он одним движением толкнул его в мусорный бак.

Я быстро скинул курточку активиста и набросил уже сверху форму эвакуаторщика. Полтавский же спрятался за углом того самого тупичка и достал мобильный:

– Шиба, Алекс! Ваш выход!

Сидящий в кабинете редактор «Новой газеты» сделал еще одну пометку в блокноте и спросил:

– А вот насчет «дела Полтавского»?

– Я прошу вас, я уже много раз упоминал, что заведено уголовное дело…

Не успел Говорухин договорить, как в кабинет забежала секретарша:

– Леонид Петрович, тут из полиции…

Не успела она закончить, как в кабинет бесцеремонно зашел полицейский в форме сотрудника ДПС. Посмотрев на Говорухина, развалившегося в кресле, он спросил:

– Вы владелец автомобиля «Ленд Ровер Спорт», номерные знаки Екатерина 666 Ульяна Александр?

– А в чем дело?

– Дело в том, что у нас тут конфликт возник небольшой с охранниками вашими, – почесал в затылке полицейский. – Оба охранника отказываются убрать машину, нам придется ее на эвакуаторе увозить…

– Валера! – крикнул Говорухин, выглянул в коридор и, не найдя охранника, повернулся к сидящему в кабинете редактору. – Простите ради бога. Две минуты, хорошо?!

В ответ редактор только поднял руки, мол, понимаю опасность ситуации. Следуя за невозмутимым сотрудником ДПС, Говорухин зло произнес:

– Убью, уродов.

Когда оба вышли на улицу, мент сказал:

– Смотрите, где они машину свою поставили. Вон эвакуаторщик уже наклейки клеит. Вы пока идите к ним, я сейчас подъеду, у меня машина тут рядом.

– Хорошо.

Говорухин Сергей Павлович был необычайно занятым человеком – ведь он занимался организацией шоу лиги «F-1». Будь он повнимательней, задумался бы, почему его водитель зачем-то перегнал машину к тупичку возле мусорных баков, и тогда заметил бы, что возле эвакуаторщика нет его машины. Но его занятость и озлобленность на своих сотрудников его же и погубила – у него зазвонил мобильный. Взяв трубку, он проговорил:

– Да, Гера, что случилось? Куда сбежал? Есть видео? – Не останавливаясь ни на секунду, он продолжил: – Да, я знаю, что он скотина. Да я говорил с ним. Пойми, Гера, это очень нужная скотина и в нашем положении и без него не обойтись! – Дернув ручку двери своего джипа, Сергей Павлович замер с открытым ртом. На заднем сиденье сидел самый настоящий наркоман. Выпучив глаза, он полулежал на кожаном кресле цвета кофе с молоком и пускал слюни. Пробормотав в трубку: – Погоди, я перезвоню, – Семен Петрович опустил трубку и перевел взгляд на бритый затылок водителя, замерший на переднем сиденье. – Слава, что тут ху… – В следующий миг кто-то сильно ударил его в спину и закинул в автомобиль. Последнее, что заметил Сергей Павлович перед тем, как потерять сознание – это как водитель, безмолвно сидящий за рулем, свалился на бок.

Открыв глаза, Сергей Павлович почувствовал дикую боль в затылке. С трудом приподнявшись, он заметил, что на его ногах лежит тело неизвестного парнишки, которого он принял за наркомана. Дернувшись к двери, шоумен стал истерично крутить ручку, но тут вдруг раздался спокойный голос:

– Заперто.

Подняв глаза, топ-менеджер увидел двоих людей в масках и прохрипел:

– Кто вы такие, что вам надо?! Я заплачу любые деньги!

– А зачем нам твои деньги? – недоуменно спросил человек в маске. Он повернулся к шоумену и ни слова ни говоря достал шприц, затем как ни в чем не бывало ткнул иголкой в посиневшую от уколов руку лежащего без сознания парня и пояснил: – Его зовут Дима Самойлов. Он студент третьего курса. Был. Когда-то. Мама работает в туристической фирме, отец – водитель. А Димка у нас наркоман. – Мужчина в маске засмеялся и похлопал лежащего на заднем сиденье Диму. – Нашего Диму мы нашли, как всегда, в притоне. Да, Дима? – Он снова почти дружелюбно похлопал по плечу пускающего слюни парня и проговорил, показав иголку, на которой было несколько капель крови: – Смотри, Сергей Павлович, сейчас я воткну в тебя иголку! И ты получишь ровно столько болезней, сколько есть у Димы!

– Не надо, не надо! – прошептал шоумен, вжимаясь в кресло. – Чего вы хотите?

– А у Димы есть СПИД? – не обращая внимания на вопли Говорухина, спросил второй мужчина в маске, сидящий рядом.

– У Димы?

– У Димы.

– У Димы все есть! – Водитель снял маску и весело сказал: – Ну, узнаешь меня, Сергей Павлович?!

– Полтавский…. – прошептал шоумен.

– Ой какой сообразительный! – умилился Андрей и посмотрел на своего сообщника. – Что, втыкай!

– Нет! Прошу! – заорал шоумен, когда Полтавский рванулся к нему, схватил за руку, чтобы воткнуть иглу.

– Рассказывай! – рявкнул Андрей, включая камеру на телефоне.

– Что… что рассказывать?! – пролепетал тот.

– А я тебе речь уже и приготовил, – протянул ему листочек Андрей. – Давай…

– Я… Говорухин Сергей Павлович – вор и мошенник. Это мои люди отравили Андрея Полтавского. Коррупция в «F-1» достигла максимального предела. Сейчас нет боев, которые проводятся честно. Мы подставили Андрея Полтавского, отравив его. Мы… – Он осекся, посмотрев на Диму, который уже обслюнявил ему все штаны и теперь мычал, катаясь под ногами.

– Твою мать, Дима! Все испортил, придурок обдолбанный! – воскликнул второй человек в маске и стукнул по лбу лежащего наркомана. – Давай еще раз!

– Я умоляю вас! – заплакал Сергей Павлович.

– Так, Сережа! – Полтавский точно так же зарядил ему по лбу, как только что его товарищ наркоману Диме. – Давай по тексту. Если ты сейчас не прочитаешь так, что я поверю, богом клянусь, я тебе такой процесс иглоукалывания устрою. Может, курить ты после него и не бросишь, но вот…

– Хорошо! Я все прочитаю, Христа ради! Убери эту иглу от меня! И наркомана этого вонючего!

– Читай, – приказал Полтавский, в то время как второй нажал на кнопку и начал запись.

– Я, Говорухин Сергей Павлович… – снова начал мужчина.

Спустя десять минут запись вышла такой, как и планировали преступники. Несколько раз Полтавский начинал бить Говорухина по малейшему поводу, так что, хорошенько вымуштровав его, он получил такую речь, какую и хотел. После чего Полтавский удовлетворенно кивнул и даже потрепал по гладко зализанным волосам Говорухина, но тут же вытер руки о его пиджак:

– Ты что, целый флакон на голову льешь?!

– Прошу вас!

– Нет, это я прошу вас! – делано возмутился Полтавский и аккуратно пристегнул своего пленника ремнем безопасности. После чего скептически посмотрел на Димку: – Кажись того, бобик сдох.

– Ну, ничего, – отмахнулся второй похититель, сидящий за рулем. – Он знал, на что идет. – Повернувшись к остолбеневшему Говорухину, водитель весело подмигнул: – Покатаемся?!

– Я умоляю, отпустите меня, – прошептал Говорухин. – Я все… я все…

– Хорош уже, – вдруг проговорил наркоман Дима, приподнявшись с места. Он схватил Говорухина за нос и закинул ему две таблетки в рот. Заставив того показать язык, наркоман Дима проговорил: – В следующий раз, Полтавский, я тебе эту иголку в задницу засуну.

– Вы… вы…

– Заткнись! – стукнул Говорухина по лбу Дима. – Что Шиба?

– Шиба уже мусорскую форму сбросил и свалил, – проговорил я, выезжая на улицу. – Охранников мы вырубили и в мусорку выкинули. Осталось самое главное…

– Что вы мне дали? – с ужасом прошептал Говорухин и потерял сознание.


Каширское шоссе

Старший лейтенант Кириенко бои без правил в отличие от лейтенанта Коробко не смотрел. А еще он не любил стоять на посту с оружием. Кроме того, это был не самый лучший представитель правоохранительных органов. Дело в том, что два месяца назад он хотел отобрать права у некоего Алексея Межжонова, но не смог. Помешали непреодолимые обстоятельства – а именно десять тысяч рублей, которые невероятным образом вдруг оказались в кармане лейтенанта Кириенко.

Удивившись такому чуду, тот, естественно, был в таком шоке, что не смог ничего сделать, как отдать гражданину Межжонову его права. А зря. Ведь если Полтавский – предусмотрительная сволочь, то второй мой друг – сволочь злопамятная. Поэтому именно сейчас лейтенант Кириенко стоял и зевал на посту, еще не осознавая, что ему едут мстить. Сотрудником он был опытным. Внимание на виляющий из стороны в сторону джип он обратил сразу – такого трудно не заметить. Посему он, зевнув еще раз, лениво сделал шаг в сторону проезжей части и махнул палочкой. «Ленд Ровер» послушно остановился. Неторопливо подойдя к тонированному стеклу, гаишник поднес руку к виску и вдруг оказался лежащим с разбитым носом на земле. Кириенко еще не сообразил, что произошло, а на его голову уже посыпался мусор и раздался презрительный голос:

– Пошел на (цензура), мусор!

После чего по голове лейтенанта Кириенко ударили красным пластиковым ведром.

Джип резко стартанул с места, оставляя после себя клубы дыма и лейтенанта Кириенко, лежащего на земле посреди всякого хлама, который ему высыпали на голову.

Первая мысль, которая посетила голову славного лейтенанта, – это то, что надо слушать старших по званию. А именно майора Романова, который каждый раз орет на них за то, что они выходят «в поле» без оружия. Вторая мысль настолько нецензурная, что ее приводить даже немножко стыдно.

В отличие от своего коллеги с соседнего поста, сержант ДПС Виктор Смекальчук аттестацию прошел честно. И именно сейчас Виктор, глядя на бесконечный поток автомобилей, лениво размышлял о совершенно житейских вещах. Начинающие водители иногда наивно думают, что инспектор ДПС, стоящий на посту и внимательно глядящий на поток машин, максимально сконцентрирован и только и ждет, как бы остановить правонарушителя. В действительности сейчас сержанту было наплевать. Он только что вернулся с обеда и думал только об одном: зачем было так обжираться и когда кончится этот бесконечный день? Но с виду смотрелся он словно древний дозорный, готовый остановить нарушителя даже ценой собственной жизни. Он же все-таки аттестацию прошел.

От внутреннего самобичевания по поводу обжорства сержанта отвлек голос по рации:

– Твою мать! Да я ему глотку перегрызу! Смекальчук! Восьмой! Только останови его!

– Не понял! – отозвался Смекальчук, сначала даже не узнав лейтенанта Кириенко с соседнего поста.

– Что не понял?! Черный «Ленд Ровер Спорт» Екатерина 666 Ульяна Александр! – заорал голос из рации. – Любой ценой мне этого ублюдка достань! Понял?!

В подтверждение слов старлея раздалось бибиканье возмущенных водителей, и сержант увидел тот самый «Ленд Ровер», из-за которого так взбеленился лейтенант. Не заметить его было трудно. Он ехал задом. По встречной. Вернее, то по встречной, то по своей полосе. Стабильности никакой. Ехал медленно. Смекальчук выхватил рацию и сообщил:

– Восьмой! Он остановился!

Слово «остановился» тоже не совсем корректно – «Ленд Ровер» деликатно ткнулся задом в стоящий на обочине «каблук», из которого высунулся ошалевший от такой наглости водитель и заорал благим матом на идиота, купившего права. Пробежав метров пятьдесят до места ДТП (при этом сытый желудок взбунтовался не на шутку от такого поворота событий), Смекальчук подскочил к водительской двери и вежливо постучал в тонированное стекло. За спиной сержанта раздался вой сирены, затем звук тормозов и топот ног. В следующий миг его оттолкнул лейтенант Кириенко и дернул ручку двери. С громким криком: «Сука! Не получилось удрать!» – лейтенант вытащил мужчину лет сорока из кресла водителя и начал бить прямо посередине проезжей части. Стоящие, как статуи, остальные менты просто не решались подойти и даже остановить сошедшего с ума офицера, который бешено метелил безвольное тело водителя.

Лейтенант Кириенко еще не знал, что сегодня он попадет в репортаж Первого канала. Он не знал, что через два месяца с него снимут погоны, а через пять месяцев он получит три года (условно, конечно же). Сейчас его волновало только одно: он хотел разорвать ненавистного водителя и даже не заметил проезжающую мимо побитую «Ладу» четырнадцатой модели, за рулем которой сидел молодой человек с черными кругами в районе сгиба локтя. Еще он не знал, что молодой человек, сидящий за рулем этой «Лады», орал благим матом:

– Какого хрена! Какого хрена я на это подписался! Полтавский, урод! Ты какого хрена в меня иглой тыкал!


За два часа до похищения

Леха рухнул на сиденье и протянул пакетик:

– Вот. Твою мать, в первый раз наркоту покупаю. Говорят, будет штырить часов шесть, плюс память отбивает начисто.

– То, что нужно, – кивнул Андрей. – Отлично.

– Что «отлично»?! – рявкнул Леха. – Ты бы видел, куда мне пришлось зайти! Грязный притон какой-то! Твою мать… еще захожу и прямо в коридоре тело лежит, мне этот нарк и говорит – это Димка. Худющий такой. Он всегда тут зависает… Ужас, я вам говорю…

– Ты чего так нарка обдолбанного испугался-то?! – спросил я.

– Да ты его не видел! Полусгнивший вообще… живого места нет… – возмутился Леха, вцепившись в руль. – Руки, говорю, жуткие… фу… нельзя мне на такое смотреть… в фильмах как-то помягче, что ли… – Он обернулся к нам и спросил: – Ладно, я самым опасным занимался, вы придумали, как этого Говорухина на ментов натравить?! Ну, допросите вы его, ну, дадите ему наркоты сожрать, дальше-то что?

– Надо его натравить на тех, кого не жалко, – сказал я и хлопнул по плечу Алекса. – Вот ты кого больше всего не любишь?!

– На Каширке мусоров ненавижу. На пересечении Андропова пять тысяч забрали.

– Лех… а ты тоже худенький, – задумчиво сказал Полтава. – И под глазами у тебя синие круги…

Так к синим кругам под глазами у Алекса появились черные круги на руке, старательно сделанные при помощи Шибы, который совершенно не удивился нашей просьбе, а полез в нашу клетчатую сумку и достал оттуда набор для маскировки. Затем Леха получил еще краткий курс актерского мастерства лично от меня. Вуаля! Наркоман Димка готов.

И так лейтенант Кириенко, подошедший к остановившемуся возле него «Ленд Роверу», получил в морду и ведро помоев на новую форму. И именно так накачанный наркотиками Сергей Павлович оказался на встречке задом, в то время как Леха уже заводил свою ластоньку, припрятанную на маршруте.


В студии Екатерина Андреева:

– Необычное происшествие сегодня произошло на пересечении проспекта Андропова и Каширского шоссе. Топ-менеджер федерации «F-1» Говорухин Сергей Павлович, предположительно в состоянии наркотического опьянения, управлял внедорожником. При стандартной проверке он ударил сотрудника ДПС и пытался скрыться, однако благодаря усилиям полицейских был остановлен несмотря на то, что оказывал сопротивление и не выполнял законных требований ДПС. Никто не пострадал. Стоит отметить, что, по заверениям очевидцев, один из офицеров МВД начал избивать ногами несопротивляющегося Говорухина прямо на проезжей части, чему свидетельствуют многочисленные видеозаписи, заполнившие Интернет. В отношении сотрудников полиции будет проведено служебное расследование. Напомним, Говорухин выступал свидетелем в так называемом деле Полтавского. Сейчас Говорухин находится в больнице…

Андрюха выключил телевизор и проговорил:

– Интересно, а почему про ведро помоев никто словом не обмолвился?

– Чтобы не замарать честь мундира, – хихикнул Алекс.

– В конце концов Шиба был прав – Говорухин действительно оказался в эфире Первого канала, – заключил я.


Спустя три дня

Прокурор Мамедов заглянул в кабинет начальника следственного отдела и с улыбкой протянул руку:

– Ну, как оно?

– Не спрашивай, в одной стране живем, – усмехнулся следователь.

– И не говори. – Прокурор уселся в кресло напротив стола и проговорил: – Ерема! Не томи! Давай, рассказывай!

– Что рассказывать?!

– Ну ладно тебе, – рассмеялся прокурор. – Давай, колись!

– Насчет чего? – возмутился Ерема.

– Как насчет чего! Тебе же это дело про мента попало, которому по морде дали и сверху еще ведро мусора сбросили.

– Ой, хоть ты не прикалывайся! Мурат, серьезный мужик, седой уже, а все поржать приходишь.

– Давай, Еремеев, хватит ломаться.

– Короче. – Начальник следственного отдела откинулся на спинку широкого черного кресла и небрежно бросил ручку на стол, после чего проговорил: – Пока ржет весь СК и такие, как ты, издеваются, мы, между прочим, работаем. И это при том, что мне сверху звонят и требуют.

– Чего?

– Да они сами не знают, чего требовать. Позвонят – поорут, вызовут на ковер, дадут какие-то рекомендации. А сами сказать ничего не могут. Неудобно им… рекомендации давать, серьезные люди как-никак.

– А что сказать? – продолжал допытываться Мурат.

– Вот и они не знают, – вздохнул советник юстиции Еремеев. – Вчера мои опрашивали этого самого Говорухина, который ударил гаишника и мусорный пакет на голову высыпал. Тот божится и клянется, что не было такого. Говорит, ему угрожали, что воткнут иглу с ВИЧ, наркомана какого-то подбросили в машину, а потом заставили сожрать наркоту. Куда делся наркоман, не знает. Кроме того, нашли его двоих охранников, у обоих тоже после проверки нашли следы наркотиков в крови. У всех проблемы с памятью.

– Ну и ну.

– Это еще не все, – заявил Еремеев. – Прикидываешь, он еще говорит, что это Полтавский сделал. Тот самый! Представляешь! Наркомана ему в машину закинул, каково? Он, правда, под транквилизаторами сейчас – мужику три ребра сломал и почки опустил тот бешеный мент. Что несет – непонятно. Я даже не знаю, кому верить. Сейчас подожду, пока шум уляжется, тогда решу, как это дело разрулить.

– Да, чего только люди не придумают, – кивнул прокурор Мамедов, улыбнувшись.

## Глава 17. Мои любезные конфиденты

Следующие два дня мы провели в квартире, внимательно слушая все информационные каналы и просматривая Интернет. Видео с признанием за два дня набрало сто тысяч просмотров, в то время как бой Ибрагимова с Полтавским давно перевалил за миллион. С ним наравне могла конкурировать лишь видеозапись, где лейтенант ДПС вытаскивает из машины какого-то мужика в пиджаке и начинает бешено месить его ногами. В то время как остальные менты стоят в сторонке, а люди проезжают. Правильно, что еще делать? Не вступаться же, в самом деле. Менты сумасшедшие, могут пристрелить, и ничего им за это не будет – эта фраза, кстати, из комментариев.

Шиба приходил за эти два дня всего один раз, погладил неожиданно притихшего кота, поговорил о чем-то с Полтавским на кухне, затем оставил ему небольшую коробочку и ушел. Я сначала думал, что у Андрюхи появились от нас какие-то тайны, но когда он с виноватой улыбкой достал шахматную доску, я только вздохнул – вот маньяк. Шел бы в шахматисты – у них реально спокойней.

Так что почти весь второй день я провел за шахматной доской. Играю я так себе – слишком резко, как говорит Андрей. Чуть предоставляется возможность – сразу хватаю фигуру, не просчитываю комбинации и моментально иду на размен. На этом меня Андрюха и ловит в каждой партии. Правда, мне один раз удалось поставить ему мат, хотя, если честно, мне кажется, что он мне все-таки поддался. Но я ему не признаюсь. Единственное, что мне делает честь – это то, что Алекс вообще играть не умеет. Стоило ему дорваться до Интернета (в квартире слабенько ловил соседский Wi-Fi), этот маньяк сразу рухнул в мир «ссылок», «демов» и «флешек». Время от времени подзывал нас и хохотал: «Зацените!» – показывал очередную смешную картинку из ЖЖ, по которому он любил шариться, убивая время.

Ну и, естественно, этот интернет-воин погрузился в мир виртуальных знакомств, кроме того, Алекс занимается тем, что троллит всех, кто оставляет комментарии напротив выложенных нами видеозаписей. Ему уже с десяток человек пообещали оторвать голову, но тот не унывает и продолжает делиться своими мыслями с другими виртуальными друзьями. Короче говоря, ситуация была стабильной. После наших кульбитов с похищением, погоней, обиженным ментом мы, как самые настоящие бандиты, залегли на дно. Странно чувствовать себя членом преступной группировки, я уже даже пару раз представлял, как говорю последнее слово на суде, мол, не виновен и так далее. А потом меня уводят, а еще я надеялся, что придет моя Арина. Будет смотреть, как меня конвоируют в наручниках. И она обязательно придет в черном, как будто на похороны. Потом я плюнул и выкинул эти мысли из головы. Они снова вернулись. Как всегда.

Странные были ощущения. С одной стороны, мне было страшно, что нас могут схватить… а с другой – я чувствовал невероятный драйв. Это дикое ощущение себя в роли хищника, в роли опасного зверя. Естественно, я никому из парней об этом не сказал. Но в тот момент, когда нам удалось все провернуть и благополучно удрать, я вдруг почувствовал странное ощущение эйфории, граничащее с ужасом. И самое главное, что, вспоминая события прошедшей операции, я в глубине души хотел их еще раз повторить. Хотел, чтобы снова… по острию.

Еще я один раз звонил лысому с левой симки, чтобы узнать, как там ситуация возле моего подъезда. Андрюха посопел в трубку, затем проговорил:

– Там какие-то крутые ребята сидят.

Что за крутые ребята могли напугать Андрюху, я не знаю, боюсь, что будет, если я с ними встречусь один на один. На третий день бесцельного ожидания неизвестно чего к нам зашел Шиба и молча положил на стол флешку. Еще раз погладил кота и снова ушел. Полтавский покрутил флешку в руках и сказал:

– А вот это, мои друзья, и есть наш второй друг. Орехов. Главный менеджер.

– И что потом? – спросил я.

– Потом мы соберем доказательства о его норе, где он прячется.

– Мило. – Я выхватил флешку из его рук и произнес: – А может, не стоит?

– В смысле?

– Ну, мы уже нашумели, Говорухин получил по морде, плюс признался во всех смертных грехах, Орехов-то тебе зачем?

– Нет, Коля, – сказал Андрей. – Так не пойдет. Я не обиду вымещаю и не играюсь. Я уже сказал: меня посадят – и правильно сделают. Но я не отступлю.

– Хорошо, у тебя есть план?!

– Да. – Он положил на стол флешку. – У меня всегда он есть.

…Орехов прятался в небольшом двухэтажном домике в центре – в районе «Кропоткинской». Бывший особняк какого-то купца по традиции был культурным достоянием, культурной ценностью и находился под защитой ЮНЕСКО, ООН и других ничего не значащих в нашей стране организаций. Так что на месте бывшего жилья купца прятался Орехов, который после репортажа о Говорухине решил не вылезать лишний раз.

Теперь Полтавский собирался и его взять за жабры. План был таков: пройти через улицу нереально – тяжело, слишком много свидетелей, да и к тому же охрана на первом этаже. Но! Так как здание древнее, у нас появился шанс пройти к нему подземными путями. Сначала мы проходим в метро, там с проводником до нужного нам ответвления, и все – домик купца прямо над нами.

И от подвала в здании нас отделяет только крохотная стенка, закрывающая лестницу наверх. Делаем пролом в стенке, проходим внутрь. Там распыляем усыпляющий газ, затаскиваем Орехова в подвал, заделываем проход. Потом допрашиваем его, делаем обращение и валим. Идеально. Второй вариант отступления – через улицу на машине, которую оставим за несколько часов до начала операции. Без трупов, без крови. Просто и тихо делаем свое дело и уходим. А потом… потом лично мне нужно будет уговорить Полтаву сделать паузу в его битве добра с нейтралитетом. Я заметил, что ему тоже понравилось бегать по острию.

Для дела у нас все было подготовлено идеально. Шиба, как выяснилось, только производивший впечатление маргинала, заявил, что нам необходим будет проводник, который доведет нас до нужного разветвления. Поэтому ровно в семь вечера мы стояли в центре станции «Кропоткинская» и ожидали нашего проводника. Снующий туда-сюда по платформе мент на нас внимания не обращал, хоть ему и было скучно. Мне вообще жалко ментов, которые работают в метрополитене, нет грустнее существа, чем мент в метро. Грустнее только Кот из «Шрека». Ах да, еще эти ребятки, которые учатся в академии и которых заставляют по два патрулировать. Вот их особенно жалко – глаза грустные, форма не по размеру… ладно, отвлекся я. Больно парней жалко.

Короче говоря, ожидали на станции, когда к нам подошел невысокий парень, похожий на поклонников серии S.T.A.L.K.E.R – камуфляжные штаны, заправленные в берцы, такая же камуфлированная куртка и черная спецназовская шапочка. Причем я был уверен в двух вещах – «Сталкера» он точно читает и в армии не служил. И это все при росте примерно метр шестьдесят. Смотрелось так грозно, что Алекс не удержался, отвернулся в сторону и начал ржать, при этом пытаясь показать, что якобы он чихает. Лучше бы просто заржал.

Когда сталкер подошел к нам, он коротко спросил:

– Вы от Шибы?

Звучало, конечно, угрожающе. Самое обидное, что нам пришлось ответить положительно. Из-за того, что говорил парень скороговорками, у него вышло что-то вроде «ВЫ ОТШИБЫ?». Да, сталкер, мы отшибы. Причем полные.

Пока Полтавский, естественно, с типичным для него шарфом на лице, начал негромко переговариваться, я невольно вспомнил историю, которую прочитал на Башорге. Повернувшись к Алексу, который давился от смеха, я сказал:

– Леха, я историю одну на Башорге прочитал. Тебе понравится.

– Ну.

– Там парень с девушкой одной договаривался насчет покупки кондиционера. Договорились встретиться, все дела, обменялись телефонами. Единственное, что не уточнили – это реальные имена, знали только ники в Сети. Так вот, этот парняга где-то потерялся и попросил приехать вместо себя отца. Ты не представляешь картину, когда посередине станции метро, где они с этой девчонкой договорились встретиться, к ней подошел красный от смущения мужик и выговорил: «Добрый день, я насчет кондиционера… Это… Как бы вам сказать… Я, в общем, отец Люцифера…»

– Отец Люцифера? – снова фыркнул от смеха Леха.

В это время к нам подошел Андрюха и проговорил:

– Хорош ржать. Пошли. Наш новый проводник нервничает, говорит, что надо идти скорее, после поезда сразу же, пока мент не заметил.

– А как его зовут-то? – поинтересовался я, глядя на невозмутимо стоящего в сторонке сталкера.

– Говорит, имя вам не надо знать, зовите просто Проводник, – пожал плечами Андрюха. – Ему же главное нас провести.

– Да, Полтавский, с виду ты взрослый мужик, двадцать два года, а такой херней маешься, я думал, у тебя знакомые – одни спортсмены, а тут то этот ШИБА, то новый сталкер Человек Без Имени, которого надо звать Проводник.

– Очень смешно.

– А по мне, реально смешно, – заржал на всю станцию Алекс. – Отец Люцифера, блин!

– Да пошли уже! – зарычал Полтавский.

Оставшуюся дорогу до конца платформы мы проделали, весело хихикая с Алексом. Смотрелось все до дикого глупо – сейчас этот гном в камуфляже поведет нас по подземным перегонам? Ой, не смешите. Все было глупо и смешно ровно до того момента, пока мы не дошли до огромного зеркала, в которое машинист смотрит, чтобы определить, все ли пассажиры вошли в вагон. Я еще вспомнил своего одногруппника Дениса Щербакова, с которым мы постоянно возвращались с пар, ехали всегда в первом вагоне и неизменной традицией у нас было подправить причесон у зеркала перед тем, как забиться в переполненный вагон. Наш полуистерический смех с Алексом стих сразу после того, как наш сталкер как ни в чем не бывало перепрыгнул через металлическую ограду, ведущую в туннель. В следующий миг неожиданно раздался громкий окрик:

– А ну стоять! Молодые люди! – из боковой двери вдруг вышел сотрудник метрополитена и подскочил к нам, уже приблизившимся к барьеру.

– Ну?

– Туда запрещено идти, остановитесь! Я вызову милицию!

– Милиции нет уже.

– Полицию!

– Да хоть жандармерию, – пожал плечами Полтавский и тоже перемахнул через ограждение.

– Стойте! Остановитесь!

Я подумал, что если сейчас сотрудники метрополитена меня схватит, то я развернусь и ударю его. Мне даже хотелось, чтобы он попытался меня остановить и тогда уже хорошенько схлопотал по морде. Но дальше слов кричащий не зашел, поэтому я не стал ждать, когда он все-таки осмелится нас остановить.

Неожиданно для самого себя я тоже легко перемахнул через ограду и пошел вслед за остальными. Я думал, что нам придется долго пилить по путям, но я не прошел и десяти метров по путям, как наш проводник совершенно нырнул в одно из многочисленных ответвлений. Включив фонарик, он стал двигаться по туннелю, освещая нам дорогу. Внутри подземки для меня всегда была какая-то тайна, какая-то загадочность. Опять же мифическое Метро-2… Но ничего подобного не было в помине. Ощущение было такое, словно двигаешься по подвалу. Никакой торжественности. Я даже немного расстроился. Ведь я представлял, как мы будем убегать от поезда, чтобы он нас не раздавил… А хрен там, перелезли, как в деревне через забор, и дальше пошли, до прибытия следующего поезда у нас фора три минуты была. Тем временем наш проводник объяснял:

– А что, простенький тут маршрут. Тут все изгажено давно уже, от «Кропоткинской» часто маршрут ищут, чтобы до подземелья «Библиотеки» выйти или до храма Христа Спасителя. Центр – самое популярное место, да и сеть намного больше. Никто же не станет копаться на «Авиамоторной». К слову, баек про центр много ходит, во, смотрите, бандерлоги оставили. – Луч уткнулся в несколько смятых банок пива. – Еще и бухают тут, дилетанты…

Тут нас ждал еще один сюрприз. За спиной раздался топот и послышался громкий топот и рык:

– А ну стоять!

Неторопливо повернувшись, мы увидели того самого скучавшего мента и сотрудника метрополитена, оравшего на нас. Мент выглядел запыхавшимся и уставшим, в то время как сотрудник метро, грозно взирая на нас, прокричал:

– А ну-ка, пошли за нами!

Возникла пауза. Спустя несколько секунд отдышавшийся мент выдохнул:

– Так, за мной пошли, оформляться будем.

– А кобура-то у тебя пустая, – проговорил Полтавский.

– Что? – Рука мента потянулась к рации, но тут раздался щелчок затвора. Андрюха вытянул пистолет и сказал:

– Ну, вызывай. Только ты своих мусоров на опознание вызовешь, а не на задержание.

– Ты знаешь, что несешь?! – вспыхнул мент. – Я при исполнении.

Вот тут-то он кое-что подзабыл. Рванувшись в порыве желания творить справедливость или, чего уж там, просто от скуки за настучавшим «метрошником» (извините, мне так проще его называть), он немножко зарвался. Пять минут назад он был представителем власти, человеком, который может остановить тебя, потребовать документы, провести в отделение… Но сейчас… Вы меня извините, он был просто запыхавшимся мужиком с пузиком и дубинкой. И у меня, и у Алекса было с собой оружие. Самое главное, что, сказав фразу о том, что он тут при исполнении и самый главный, мент замолчал, не трогаясь с места. Стоявший рядом метрошник тоже мялся в недоумении, понимая, что они сглупили, бросившись вдвоем на нас. Может быть, малолетняя шпана и шуганулась бы, а вот когда на тебя наставлена пара стволов, как-то забываешь о том, что за тебя отомстят. И что законы РФ у нас действуют даже в подземелье. Тем временем Полтавский продолжал:

– Ребятки мои хорошие, я думаю, вы поняли, что немножко заблудились. – Он хмыкнул и, сделав шаг вперед, буквально приставив ствол ко лбу толстяка, заставив вздрогнуть метрошника. – Я сейчас вас обоих вальну, и никто нас никогда не найдет.

– Парень… – начал было мент, окончательно стушевавшись.

– Удостоверение! Оба!

– Послушай…

– Ты тупой, как я вижу. – Андрюха ладошкой двинув в нос менту, сбил его с ног. – Я сказал: удостоверение и паспорт оба достали.

– У… у меня нет удостоверения, – пробормотал метрошник, глядя на сидящего на грязном бетоне мента.

– Я что, шутки шучу тут с вами? Обыщи их, – махнул мне пистолетом Андрюха.

Спустя считаные секунды два паспорта, одно удостоверение и один пропуск были у меня в руках.

– Сфотографировали. Бегом.

Полтава демонстративно посмотрел на сделанные фотографии и проговорил:

– Ну что, прапорщик Романов и специалист-монтажник Филипов. Вы можете идти. – Он набрал что-то на телефоне и кинул на пол их документы. – Я эсэмэской ваши данные отправил. Если мы с нашей прогулки не вернемся – пеняйте на себя. Мои люди перережут вас вместе с вашими выродками. Я ясно выражаюсь?

– На камере все равно видно, как вы зашли в тоннель, – проговорил мент, поднимая документы.

– Мне тебе что, картинку нарисовать? – спросил Андрей. – Возвращайся обратно и молчи в тряпочку.

– Я…

– Пять секунд тебе даю, – спокойно проговорил Полтава. – Спустя несколько секунд толстяк вовсю убегал, а за его спиной, виляя тощей задницей, несся метрошник. Глядя им вслед, Полтава только сплюнул на бетон. – Клоуны, мля.

– Так это… пойдем, что ли? – подал голос проводник.

– Пойдем, – кивнул Андрюха, убирая пистолет в кобуру.

Еще минут двадцать мы молча шли по перегонам, только наш сталкер что-то бормотал себе под нос, рассказывая то ли нам, то ли себе какие-то случаи и истории подземного города. Единственный разговор во время дороги у меня состоялся с Андрюхой, догнав мрачно идущего за сталкером друга, я спросил:

– Полтава, все нормально?

– Да, – поморщился он. – Нормально.

– Ничего мне рассказать не хочешь? – спросил я.

– А ты что желаешь услышать? Думаешь, надо было вальнуть эту жирную свинью?

– Я не об этом. Ты чего ментов так ненавидишь?

– А за что мне их любить? – спросил Полтава. – Ничего хорошего от них нет. Назови мне хоть один пример? ОМОН, вооружившись дубинкой и щитом, может избивать пьяноватых граждан. Их в Чечне больше всего бандиты любят, мне пацаны рассказывали. Это еще во время войны было: едет колонна ментов – значит, поржем. Сейчас подобьем первую и последнюю машину, эти овцы выскочат и сами друг друга перестреляют от страха. Еще что? Следователей, которые дела шьют, я должен уважать? Или оперов, которые в кабинетах своих людей до смерти пытают, потому что у них «статистика»? А может, я ППС должен восхищаться, которая бомжей просто так убивает? По приколу! Чего ты их защищать-то стал?

– Я никого не защищал. Я просто говорю, что у тебя ненависть какая-то ненормальная к ним. Идея с дэпээсником твоя была.

– И что?

– Да ничего.

– Ладно. – Полтава остановился и посмотрел на меня. – Да я их ненавижу! Как и большая часть населения нашей Родины. Не заслужили они моего уважения. Посмотри, что они творят!

– Это из-за условки? – спросил я.

– Да!

– Я знаю ментов, которые по двадцать часов в сутки пашут. И под пули идут.

– А я знаю мента. Одного. Конкретного. У которого родственник бандюган. И которому я нос сломал, когда он меня ограбить хотел. И теперь я не могу попасть в США, чтобы зарабатывать честно деньги. Сейчас я иду по заброшенному тоннелю, чтобы очередного урода призвать к ответственности. Потому что наши правоохранительные органы сделали из МЕНЯ бандита. Это их вина. И я иду. Чтобы наказать. Потому что я не отступлю. Потому что так правильно.

– Кто сказал?

– Я. – Он посмотрел на меня и проговорил: – Я так сказал. И если этот Орехов будет упираться, матерью клянусь, я его убью.

– А меня убьешь, если буду упираться? – спросил я.

– Коля, – Полтава поморщился, – просто поверь мне. Если не веришь – то уходи, я с самого начала хотел все провернуть один.

– Ладно, пошли уже. Герой…

В ответ Полтавский только фыркнул и зашагал вслед за успевшими оторваться от нас Алексом и сталкером.

## Глава 18. Мертвый дом

В этой истории часто упоминаются господа полицейские. Куда без них? Они же везде, наши менты любимые. По привычке их до сих пор так и называют. Не копами или фараонами их же звать, в самом деле! Рожи-то наши. Родные. Тем не менее раз стали господами полицейскими, извольте соответствовать названию. Старшина Адамов и прапорщик Нуруллин ужинали. Как настоящие копы, они должны употреблять пончики, но оба стража правопорядка ограничились едой из «Макдоналдса». Тоже ничего. По-американски. Правда, прежде чем старшина Адамов успел распаковать свой гамбургер, рация заверещала:

– На улице Короткова, дом 17 вооруженное нападение.

– Едем, – промычал Нуруллин в рацию, прожевывая гамбургер. Небрежно отложив его на заднее сиденье, он завел машину, и патрульные поехали на место происшествия.

– Тимур, там частный дом или что? – спросил Адамов.

– Да не частный, – буркнул прапорщик. – Там офисы какие-то.

Когда машина с мигалкой подъехала к месту вызова, у входа стояла еще одна машина. Похоже, дело серьезное. Оба полицейских, подхватив автоматы, бросились в дом. Сам дом 17 на улице Короткова представлял собой небольшую усадьбу – крохотный дворик, огороженный высоким черным металлическим забором, и особнячок, каких можно встретить очень много в старом городе, еще окончательно не превратившемся в скопище офисов, забегаловок и госучреждений. Забежав во дворик, оба бойца увидели еще двоих парней из их роты, которые курили у входа. Опустив оружие, Нуруллин спросил:

– Что там такое, мужики?

– Там просто скотобойня. Шесть свежих трупов. СОГ уже выехала. Хотите – посмотрите, что там.

Вошедшим внутрь Нуруллину и Адамову предстало не самое приятное зрелище – на первом этаже у небольшого столика, служившего, по-видимому, КПП, лежали два трупа в форме охранников ЧОПа. Поднявшись по лестнице на второй этаж, Адамов тихо проговорил:

– Ни хрена себе съездили…

На втором этаже лежали еще три тела. Обойдя лежащие в офисе трупы, пэпээсники прошли дальше, в главном офисе лежал еще один мертвец. Среди разгромленного кабинета посередине вороха бумаг, разбросанных повсюду, в кресле сидел мужчина лет сорока с небольшим. Во всей роскошной обстановке кабинета был один-единственный изъян – хозяин этого кабинета. Минус был один – маленькая дырочка посередине удивленных голубых глаз сидящего за столом. На улице раздался вой сирены, и Нуруллин увидел через окно офиса, как в любезно раскрытые пэпээсниками ворота заезжает «Газель» с членами следственно-оперативной группы.

Спустя полчаса оба патрульных тихо курили и негромко переговаривались на улице, в то время как опера и следователи о чем-то громко совещались в здании.

А совещаться было кому: спустя еще тридцать минут сюда понаехало столько ментов, что стало тесновато. Прикуривая уже неизвестно какую сигарету подряд, Адамов проговорил:

– Нездоровая херня, да, Тим?

– Это точно, – кисло ответил Нуруллин. – Сегодня точно всю ночь будем этих уродов искать.

В подтверждение его слов во двор заехала полицейская иномарка, из которой выскочил сам начальник ОВД. Громко матерясь по телефону, он прошествовал в здание, даже не обратив внимания на скромных патрульных, стоящих на входе. Проводив взглядом прошедшего полковника, старшина продолжил:

– Сейчас еще прокурорские приедут. И «убойщики». А когда вся семья будет в сборе…

– У меня следак знакомый недавно люлей от начальства знаешь за что получил? За бычки.

– В смысле?

– Да в прямом!

– Там бабу прирезали во дворах одну.

– Ну.

– СОГ приехала, всех грамотно опросила, сфотографировала, протоколы-шматоколы. Даже бычки все вокруг собрала. Уже уезжать собрались, приехал начальник. И что ты думаешь? Разорался как резаный, мол, ни хера делать не умеете, на каждом жмуре у вас бардак, все испортите, дебилы. Заставил следака этого заново все бычки собирать, которые уже приехавшие менты набросали. Ты прикинь? Еще и следы к тому же, которые свои же и натоптали.

– Дурак.

– Ага, по логике начальника следака, так можно любого из СОГ как раз посадить за этого жмура.

– Да… дебилизм крепчает. Наши затихли, правда. Даже полкан замолчал. Пошли сходим, может? – предложил старшина.

– Паш, оно тебе надо? – ухмыльнулся Тимур. – Пока там полкан, хрен я туда зайду.

– Нет, Тим, они заснули там, что ли? – невольно потянулся за оружием полицейский. – Пошли посмотрим, что-то не нравится мне это…

А затем раздался выстрел.

Оба бойца бросились внутрь и сразу же замерли. Сжав приклад своего «укорота», старшина и прапорщик невольно сделали шаг назад, увидев страшную картину.

Около десятка полицейских были уже мертвы. В звенящей тишине раздался щелчок затвора и прозвучал гулкий голос, который прорезался, словно сквозь вату:

– Оружие на пол! Мордой в пол!

Как ни странно, эпопея по подземелью была не особенно страшной. Может, если бы я шел один, то наверняка бы дрожал от страха, представляя всевозможные ужасы. Но когда ты не один, то все жутики сразу куда-то отступают. Короче говоря, хоть гнетущее ощущение подземелья и присутствовало, в остальном прогулка была не самым страшным этапом в нашей истории.

И отнюдь не из-за того, что у нас был лучший проводник. Но если быть объективным, Шиба нам прислал не самого плохого сталкера. Болтливого и надоедливого, но по крайней мере толкового. Мне почему-то показалось, что, когда он не водит новичков за бабки по подземелью, он подрабатывает в детских лагерях. Ужастики рассказывает. А может, занимается тем, что сочиняет всякие сказки. В принципе единственный, кто его слушал, это был Алекс. Со скучающей физиономией он внимал, как сталкер распинается:

– Да. Много здесь умирает. Такие, как вы, часто собираются в дорогу по подземелью и погибают. И никто ведь и не знает о таких вот ребятах, пока другая группа случайно не наткнется на них. А крысы? Вы думаете, это все шутки, что крысы могут сожрать человека…

И так до бесконечности. Когда этот проводник перешел на мутантов, о которых ему рассказывали «уважаемые люди в его среде», даже Алекс перестал его слушать, он просто засунул в уши наушники плеера и стал наслаждался в этом подземелье музыкой. Свернув еще через один перегон, мы услышали звук идущего состава. Проводник пояснил:

– Мы рядом с кольцевой. Тут недалеко линия проходит. Нам сюда. – После чего он уверенной походкой двинулся по одному ему известному маршруту.

Мы шли около десяти минут, потом луч фонаря нашего проводника уперся в древнюю железную дверь, на которой была намалевана цифра 4. Подойдя ближе к ней, он дотронулся до проржавевшего замка, затем проговорил: – Она. Через эту дверь ведет путь в подвал дома на Короткова, 17. Ну что, ребята?! – Наш проводник весело подмигнул. – Миссия выполнена?

– Подожди. – Я схватил его за плечо. – Ты куда собрался?

– Домой! – недоуменно сказал проводник. – Сейчас до «Парка культуры» дойду, мне как раз по радиальной до дома.

– Не-ет, – хмыкнул я, намертво цепляя его к себе наручниками, которые мы украли у охранников.

– Парни, вы чего?! Шиба сказал, что вам можно доверять! – встрепенулся сталкер и достал нож.

– Ножик убери, – поморщился Полтавский, глядя на насторожившегося проводника. – Еще порежешься. – Посмотрев на меня, он недовольно проговорил: – Ты чего, Колян?!

– А если это не та дверь?! – дернул я закованной рукой, одновременно дернув и руку проводника. – Он сейчас домой уйдет, а мы что делать будем?

– Справедливо. Наручники-то зачем?

– А что он про мутантов рассказывал? – спросил я и грозно повернулся к сталкеру, который нож убрал, но смотрел все равно настороженно.

– Есть тут мутанты.

– Тогда сначала давай мы внутрь попадем, а потом ты пойдешь к ним на свидание?

– Параноики. Хотел бы бросить, уже давно бросил бы, – пожал плечами проводник.

– Господа, я вам тут не мешаю? – спросил Алекс, который уже отпер прогнивший замок ломом и с недовольным видом стоял у входа в подвал.

– Андрюха, иди проведай, – проговорил я. – Та остановка или нет?

– Фома неверующий, – фыркнул проводник. – Я же профессионал.

– Слушай, а что это ты говорил про то, что бросить мог? – спросил я, глядя на любителя приключений.

– Да так, – почесал в затылке он. – Есть тут у нас дегенераты, слушок один ходит такой… Мол, были такие парняги, которые особое развлечение устраивали. Заманивали людей, типа нелегальная экскурсия, все дела… потом кидали их и наблюдали за ними, как те выживают, видео снимали… ужас.

– Что, реально?

– Ну… слухи ходят…

– Крысы.

– Еще какие, – вздохнул сталкер.

– Колян, эфир в норме, можешь нашего проводника отпускать, нервный ты наш, – показался в коридоре Алекс.

– Без обид, – протянул я парню на прощание руку, после того как отстегнул наручники.

– Да ладно, какие обиды, вы только, если еще раз соберетесь, через Шибу со мной свяжитесь, – ответил он. – А то… реально есть разные уроды. Особенно в нашем подземном бизнесе, – ухмыльнулся он.

После чего как ни в чем не бывало пошел одному ему известной дорогой, подсвечивая себе путь огромным фонарем.

– Ник!

– Что?

– Лови!

В моих руках оказался старенький потертый противогаз. Натянув противно воняющую резиной маску, я сделал несколько вдохов и выдохов. Неприятно, конечно, но уж куда лучше, чем нюхать усыпляющий газ. Вытащив из все той же неизменной клетчатой сумки газовый баллон, Полтавский посмотрел сначала на меня, потом на Алекса, затем кивнул, и мы стали подниматься по лестнице, ведущей в подвал особняка. Как выяснилось, подвал был заброшенным. Он был заполнен строительным мусором – судя по всему, во время капитального ремонта здания строители решили мусор не выбрасывать, а просто скинули в подвал, который не эксплуатировался. С огромным трудом, а самое главное – с максимальной осторожностью мы пробирались среди наваленных обломков кирпичей, длинных ржавых прутьев и тому подобного опасного мусора, чтобы не дай бог не нашуметь. К несчастью, не нашуметь не получилось. Поскользнувшись, я рухнул на пол, подняв столб пыли и разогнав пару крыс.

«Побежали за подкреплением, – машинально подумал я. – Вот сейчас вернутся и всей стаей нас сожрут. А мы будем отстреливаться». Полтавский шикнул на меня, если можно это назвать шиканьем в противогазе, скорее получилось фырканье. Затем он и Алекс с трудом подняли меня на ноги, кое-как отряхнули от пыли, потом мы снова стали пробираться к заветной двери, ведущей на первый этаж. Теперь уже пару раз чуть не рухнул Полтава.

Наконец, добравшись до заветной металлической двери, служившей финишем и, как следствие, окончанием наших мучений, мы услышали голоса. Люди активно переговаривались между собой, но толком разобрать, о чем речь, мы не могли. Дверь подвала и первого этажа отделяла железная дверь, но она запиралась не глухо – внизу над полом был просвет сантиметра в два-три, но этого хватало. Я достал заранее приготовленную трубку и подсоединил ее к баллону. Когда я просунул трубку через этот проем, Андрюха крутанул кран и газ с тихим шипением стал поступать в здание.

Сначала ничего не происходило. Полтавский прикручивал глушитель к пистолету, в то время как я засекал время – Шиба, снабдивший нас баллоном, сказал, что нужно всего пять минут, чтобы газ из баллона полностью вышел, к этому времени он сможет охватить площадь до двухсот квадратных метров. Если открыты окна и сильный сквозняк, то все намного сложнее, но в конце декабря люди не имеют привычки открывать окна, так что проблемы не должны были возникнуть.

Первые три минуты все шло по плану. Люди все так же гулко разговаривали, затем звуки резко оборвались. Потом послышался выстрел. Услышав его, Андрюха направил ствол в сторону замка. Шквач, шквач! Уже через миг мы выскочили в холл первого этажа. Все происходило так быстро, что я даже не могу описать точно все свои действия. Когда мы оказались в холле, тут же раздался скрип двери и я услышал гулкий голос:

– Оружие на пол! Мордой в пол!

Мы стояли посередине десятков лежащих на полу людей в форме, и все втроем целились в двух опешивших ментов, которые бросили на пол свои автоматы и завороженно смотрели на нас.

Вот так мы и оказались в доме Орехова. Это был один из тех моментов, когда, как говорится, или грудь в крестах, или голова в кустах. Мы оказались лучше. Когда менты бросили оружие, я подскочил к одному из них и рывком бросил на пол, после чего выхватил его же наручники (свои сэкономил) и заковал, при этом еще хорошенько стукнув его головой об пол, когда он вздумал сопротивляться. Андрюха точно так же уложил второго мента. Посмотрев на Алекса, застывшего с сумкой в руках, он проговорил:

– Что стоишь?! Дверь закрой!

После того как Алекс передвинул щеколду входной двери, мы смогли хорошенько осмотреться. Первая версия, которая у меня была – это то, что мы накрыли ментовскую засаду. Ну а что я должен был подумать, увидев двух пэпээсников с автоматами? Только присмотревшись к лежащим без сознания ментам, я понял, что мы усыпили не штурмовое подразделение. Первое – это были не бойцы, на полу без сознания лежали и девушки в форме, причем далекой от штурмового обмундирования. Больше всего внимания у меня привлек здоровенный мужик в гражданском, сжимающий пистолет. Видимо, это он успел выстрелить в воздух и позвать на помощь пэпээсников, которые находились на улице. Еще одним открытием стало то, что были и другие люди в форме – чоповской. Кроме формы их выделяло еще одно отличие – они были мертвы. Обернувшись к Алексу, я проговорил:

– Ищи ментов, у которых синие погоны. У них должен быть протокол.

Звук через противогаз звучал гулко и слышался словно со стороны.

– И что это тут было? – спросил Андрюха.

– Похоже, что знаменитые телохранители твоего Орехова отправились в мир иной, – прогудел я. – А мы только что усыпили всю следственно-оперативную группу, которая сюда приехала.

– А где сам Орехов?

– Пошли на второй этаж, – махнул я рукой.

– Пошли, – кивнул Андрюха, поднимаясь вслед за мной. На втором этаже картина была похожей – около десятка человек лежали то тут то там, в то время как кроме них были еще три человека в форме, которым уже не суждено никогда проснуться.

Пройдя в кабинет, я увидел прислонившуюся к стене девушку с фотоаппаратом на шее и еще одного молодого человека в гражданском и с кобурой на поясе. Он лежал возле окна, при этом его руки застыли на нижнем шпингалете. Но самым главным плюсом было то, что мы нашли владельца сего кабинета – Орехова Георгия Семеновича. Самый главный минус был в том, что он был мертв.

Полтавский осмотрелся по сторонам и глубоко вздохнул.

– Пора валить. Нам тут делать больше нечего.

Я подхватил листок протокола, запихнул его в карман и бросился вслед за Андрюхой, который уже несся обратно. Орехова больше нет. Теперь нам надо бежать. Выскочив на лестницу, мы быстро спустились вниз, в то время как Алекс уже запихивал листы протоколов в сумку. Задержав воздух, мы сняли противогазы и все трое повязали шарфы на лица – выскочили на морозную улицу. Промчавшись пару сотен метров, мы перебежали на соседнюю улицу, пересекающую нашу, и бросились к автомобилю. Наш план летел ко всем чертям, и я не успел додуматься до одной детали – среди спящих не было участкового. У меня не было времени доставать удостоверения каждого, кроме того, там валялись человек пятнадцать вперемешку с шестью трупами, так что моя оплошность вполне оправдана.

Когда мы пробирались по заваленному строительным мусором подвалу, участкового отправили осмотреть территорию на предмет чего-то подозрительного. Естественно, его внимание привлекла черная тонированная «Лада» без номеров (перед заданием, естественно, номера мы сняли). Пока участковый крутился у подозрительной машины, раздался выстрел. Участковый храбрецом не был, поэтому со всех ног на выстрелы не бросился, но, когда прямо на него выбежали три тени со спрятанными лицами и тяжелой сумкой наперевес, он открыл огонь на поражение. Больше от страха. Но опять же, никого это не волнует. Главное то, что он попал.

Когда до спасительного автомобиля оставались считаные секунды, я услышал выстрел и почувствовал сильный толчок в грудь. Рухнув на землю, я увидел, как на землю попадали Андрей и Алекс.

Затем послышался сдавленный крик. С трудом приподнявшись, я ощупал себя и машинально отметил, что все еще жив. Спасибо броннику, подаренному Шибой. Иначе конец. А еще спасибо, что у участкового был «макарыч», а не «ТТ», если бы «ТТ», тогда ощупывал бы дырки в теле, а не в броннике.

Посмотрев на Андрюху, который, морщась, сжимал бок, я прохрипел:

– Ты как?!

– Нормально!

– Леха! – Я подскочил к Алексу и стал трясти друга.

– С… сука! – прохрипел он, открыв глаза. – Какая же сука! – После чего он снова отключился.

За моей спиной послышался топот ног, я достал пистолет, но тут раздался громкий голос:

– Мы от Мурата!

– Что?

– Надо бежать! Скорее! – Склонившиеся над нами два здоровых мужика, одетые во все черное, подняли нас и подхватили раненого Алекса.

– Ключи от тачки! – прошипел один из людей Мурата.

– Я сам поведу! – поморщился Андрей. – Кто вы такие?!

– Скорее! Сюда уже едут! – заорал второй, держа на огромных плечах безжизненно висящего Леху. – Ключи!

После того как Андрюха залез в карман Лехи и передал ключи одному из наших спасителей, он подбежал к машине, быстро завел ее и рванул с места. В то время как второй наш спаситель быстрым шагом, словно не замечая висевшего у него на плече тела Алекса, подскочил к припаркованному джипу и запрыгнул на заднее сиденье.

Рядом с джипом лежал тот самый участковый, который открыл огонь. В метре от него валялась окровавленная монтировка.

Я подскочил к джипу и быстро сел на место водителя. Машина была уже заведена. Спустя несколько секунд черный джип уже несся по вечерней улице. Набирая бешеную скорость, я спросил:

– Вы кто такие?!

– Все потом! Не гони так! – Мужик быстро достал аптечку и стал разрезать уже покрывшуюся кровью штанину Алекса. Быстро достав жгут, он перевязал его бедро. Бросив взгляд на Полтаву, сказал: – Шуруй сюда!

Не долго думая, тот перелез с переднего сиденья назад. Я повернул голову и увидел, что весь белоснежный салон дорогой иномарки в крови. Мужчина, колдовавший над раной Алекса, поднял голову и рыкнул:

– Башкой не крути! Тебя же Коля зовут?!

– Да… а откуда вы…

– Дай мне навигатор!

– Секунду. – Я открепил навигатор и отдал назад. Через минуту мужчина вернул его мне. – Вот маршрут. Бульвар Коростецкого, 4.

– С ним все будет в порядке?

– Ты рули!

– Что с ним?!

– Коля! Все нормально будет! – заверил Андрей за моей спиной, затем проговорил: – Я вас узнал! Вы те двое, которые встречали Мурата на пристани!

– Да, – прокряхтел тот. – Меня Паша зовут. Ты Андрей, да?

– Д-да.

– У меня удостоверение и телефон в кармане пиджака. Достань, а то у меня руки все в крови. Молодец. Теперь передай удостоверение Коле. А в телефоне набери абонента МММ. Коля! – обратился он ко мне, пока Андрюха возился с незнакомым телефоном.

– Да.

– Если менты остановят, опустишь стекло на сантиметров семь-десять, не больше, иначе увидят нашу красоту в салоне. Покажешь удостоверение и скажешь, что ты на задании. Понял? Только голос поуверенней. Все ясно?

– Да.

– Кровь я остановил. Артерия задета, но не смертельно. Еще одна пуля в бронник попала. Может, ребро сломано. Ты только руль крути, хорошо?

– Хорошо.

– Вот и славно. Андрей, набрал?! Гудки идут? Поднеси трубку. – Спустя несколько секунд Паша проговорил: – Забрал. Да. Нет. Еду ко Льву. Хорошо. Все. Понял. Успеем. Должны.

– У нас изменения маршрута? – спросил я, бросив в зеркало заднего вида взгляд на Пашу. Он выглядел уставшим, вытирая окровавленные руки, он только проговорил: – Нет, Коля. Просто поезжай, как скажет тетенька на экранчике.

Забавное место – дорога. Особенно московская. Место, где раздолбанный «Москвич» может стоять рядом с «Мазератти». В тот момент, сжимая руль, я почему-то подумал об этом. Дорога – очень странное место. Может быть, поэтому ее так часто сравнивают с жизнью?


За три часа до описываемого события

Орехов нервничал, потому что причина была веская – заказчик уже второй час не брал трубку. Поднявшись со своего кресла, он подошел к окну и молча посмотрел на стоящих у входа охранников. Не-ет. Такие не подведут. Не должны подвести. И никакой Полтавский до него теперь не доберется, в отличие от идиота Говорухина.

Дернувшись, словно от удара током, Орехов увидел, что телефон на столе завибрировал. Причем звонил нужный абонент. Тот самый, от которого он ждал звонка. Подняв трубку, Орехов закричал:

– Черт возьми! Где вы были!

– Я велел вам сидеть на месте и не высовываться.

– Не высовываться? А почему вы об этом не предупредили Говорухина! Он же нас всех сдал!

– Говорухин сдал только себя, – ответил заказчик. – Я им займусь, не волнуйтесь.

– А мне что делать?

– Насколько мне известно, вы усилили свою охрану? – вдруг заинтересовался собеседник.

– Да, потому что я не хочу повторить судьбу нашего друга.

– Чудно.

– Вы обещали мне. Вы мне обещали!

– Да. Я обещал. И теперь пришло время. – Собеседник усмехнулся. – И не нужно было ездить к своему адвокату и оставлять у него документы, компрометирующие меня в случае вашей смерти.

– Откуда вы узнали?

– Не надо пытаться меня обмануть, господин Орехов, – усмехнулся Гаррати. – Ну да бог с ним, с адвокатом вашим. Мои люди займутся обеспечением безопасности вашей поездки в новый дом.

– И где же они, ваши люди?

– Ну хотя бы за дверью кабинета, – проговорил Гаррати.

– Что?

За дверью послышались истошные крики, и Орехов дернулся к своему столу, в котором у него был спрятано оружие.

– Не стоит, – послышался голос одного из нанятых им охранников.

Георгий Семенович поднял глаза и увидел двоих охранников, держащих пистолеты с глушителями, направленные на него. Орехов отошел к окну.

– Какого черта?

– Успокойтесь. Не стоит делать поспешных выводов, а тем более резких движений. Сядьте.

Когда Орехов, полумертвый от страха, уселся в кресло, один из наемников без слов положил перед ним конверт и проговорил:

– Георгий Семенович, сейчас мы отправимся в посольство США. Посол гарантирует вам свою защиту, в случае возникновения… ммм… внештатных ситуаций. Документы для вас готовы. Проблем не возникнет. Мы отвезем вас прямо сейчас.

– Как… вы… но я же вас… – замялся Орехов. – А остальные – тоже люди Гаррати?

– Остальные нам не нужны, – заявил второй охранник. – Они уже ликвидированы.

– К-как ликвидированы…

– Возьмите трубку, – протянул ему телефон второй охранник. – Позвоните в «02» и скажите, что в ваш дом пытается проникнуть Андрей Полтавский.

– Зачем?

– Не задавайте вопросов, просто делайте, нам нужно подставить его и как-то объяснить, что в вашем кабинете появилось пять трупов!

– Хорошо. – Бизнесмен схватился за трубку, быстро набрал «02», когда произошло соединение, он проговорил: – Алло!.. да… это… Меня зовут Орехов Георгий Семенович… я… в мой дом пытается проникнуть убийца… Я нахожусь по адресу: Короткова, 17… Я знаю, кто этот человек… Это Андрей Полтавский… я не знаю… да… я жду. – Положив трубку, он посмотрел на своих новых охранников. – Зачем это? Мы ведь могли просто уехать!

– Ну, во-первых, для того, чтобы свалить остальные трупы на Полтавского, – признался охранник, посмотрев на часы – Не зря же мы их убили.

– А во-вторых?

– Чтобы убить вас, – пожал плечами второй и выстрелил в голову Орехову.

После того как оба наемника вышли из кабинета, они невозмутимо прошли мимо убитых только что охранников. Выйдя из здания, один из них даже не стал закрывать калитку – а то менты еще замешкаются. Сев в машину, один из наемников набрал номер хозяина и проговорил:

– Клиент отправился в США.

– А он предупредил о своем отъезде? – спросил собеседник на том конце беспроводной линии.

– Да. Очень скоро приедут провожающие.

– Хорошо, не будем им мешать. И не забудьте оформить страховку у его адвоката.

Патрульная машина старшины Адамова и прапорщика Нуруллина примчалась через минут пять.

## Глава 19. Больничная

Ненавижу больницы. Ненавижу запах в них, ненавижу атмосферу, царящую там. И уважаю людей, которые там работают. Не всех, а только тех, которые за эту нищенскую зарплату действительно помогают всем пациентам, вне зависимости от их материального положения… Стоп! Вроде я уже это говорил. Да. Точно. Только в прошлый раз я сидел в коридоре частной клиники, а теперь я в несколько ином положении. По крайней мере в тот раз все было законно.

К слову, сейчас я тоже сидел не в бюджетном учреждении. Когда мы прибыли по указаниям механического голоса навигатора, нас уже ждали. Охранник открыл ворота, и мы заехали во двор некрупного частного медицинского центра. Я ожидал, что Алекса поедет спасать частный доктор на квартире, но все оказалось намного круче. Когда джип проехал до сияющей светодиодами вывески «Приемный покой», к нам подскочили два санитара, и они очень оперативно погрузили Алекса на каталку, вежливо, но быстро осведомились о том, что мы успели сделать, затем повезли каталку с Лехой в здание. Причем – о чудо! – каталка не гремела.

Я знаю самый простой способ определить, хорошая клиника или плохая, – где не гремит каталка, там выжить можно. Вот и сейчас я испытывал дикое ощущение дежавю. Клиника, неизменный запах и снующие туда-сюда люди. Сидящий рядом Андрей молчал. Паша тоже особенной активности не проявлял – он просто закрыл глаза и откинулся в кресле, мне даже показалось, что он заснул. Я же не нашел ничего лучше, чем достать плеер, тоже, как все, закрыть глаза и слушать музыку.

– Доктор идет, – толкнул меня в бок Андрюха, заставив очнуться и Пашу.

– Павел Евгеньевич, вы молодец, – проговорил врач, седой высокий мужчина. – Если бы не вы, минуты за три парнишка бы загнулся от потери крови. Мы сделали ему переливание. Рану заштопали. Кость не задета – хромым не останется. Пускай у нас полежит денек-другой, так будет спокойней.

– Он пришел в себя? – спросил я.

– Да, он даже написал вам записку и очень просил передать, – кивнул врач, достав из кармана халата бумажку, и протянул ее мне. – Чувствовал себя он не очень хорошо, но просил передать, сказал, что это вопрос жизни и смерти.

Я развернул бумажку и прочитал:

> «НАСТОЯТЕЛЬНО ПРОШУ НЕ ПЕРЕЛИВАТЬ МНЕ КРОВЬ НЕГРОВ».

* * *

Салон мы не отмывали. Паша, в миру начальник отдела по раскрытию убийств майор Павел Евгеньевич Рокотов, просто постелил на заднее сиденье полиэтиленовую пленку, которую нашел в багажнике, и мы поехали. Вообще он не проявлял особой разговорчивости, только когда мы выехали на шоссе, пробормотал:

– Там его не найдут. За это можете не беспокоиться.

– Мусора будут шариться везде, где только можно, – проговорил я и тут же запнулся. Подвел язык. – Я хотел сказать…

– Ничего страшного. Те, кто будут шариться, – мусора, а не менты, – хмуро проговорил майор, глядя на дорогу. – Я говорил с Муратом на этот счет. У него к вам серьезный разговор.

– Вы… вы все это время за нами следили? – спросил Полтава, ерзая по клеенке на заднем сиденье.

– Да.

– Тогда почему вы помогли нам так поздно?

– В самый раз. Или ты хотел, чтобы мы вместе с вами своих коллег стали месить? Мурат – мой лучший друг, но о том, чтобы стрелять всех подряд, мы не договаривались. Вырубили этого участкового – делов-то. – Он еще помолчал, затем изрек: – Ребята, вы не в очень хорошую вещь влезли.

– Это вы про Говорухина и Орехова?

– Да. Они же просто марионетки. Жалкие, грязные ручонки, от которых при помощи вас тупо избавились. А вот кукловод в стороне остался.

– Но Говорухин жив.

– Увы, нет. Сердечко остановилось уже. Подозревают тоже Полтавского и еще двух неустановленных лиц. Завтра вся Москва на уши встанет. У нас еще есть время все исправить.

– Что исправить? – спросил Полтава.

– То, что вы наделали.

Больше он ничего не говорил, молча крутил руль. На часах была уже почти полночь, а я дико хотел спать. Откинувшись в кожаном кресле, я молча смотрел на мириады огней, спустившиеся на ночной мегаполис.

Господи, какой же это красивый город! Москва… Циничный, грубый, но все равно красивый. Вопреки или поэтому? А самое главное – скоро Новый год. Все в гирляндочках, на витрине каждого магазина снеговички и елочки…

Алекс хочет жить, Андрей хочет воевать, а я хочу просто поспать. Хоть чуточку. В результате я так и заснул. Очнулся, когда машина уже остановилась.

– Выходим, – кажется, это сказал Паша.

Протерев физиономию, я выбрался из машины. Черт, темно-то как. Словно на автопилоте, мы проследовали за могучей фигурой майора в подъезд многоэтажки, в которую приехали. Я был таким убитым, что у меня даже желания спрашивать, что это за место, не было. Зайдя в лифт, Паша нажал на кнопку, и лифт медленно поехал вверх. Остановившись на четырнадцатом этаже, лифт даже издал некое подобие звонка, и мы вышли на этаж.

Я хотел только лечь. Закрыть глаза. Чтобы еще толстое теплое одеяло. А все проблемы потом. Как высплюсь.

Звякнули ключи, и мы зашли квартиру. Разувшись в стильно обставленной прихожей, мы прошли за Пашей в зал и там обнаружили прокурора Мамедова. Вальяжно забросив ногу на ногу, он с интересом смотрел новости. Стоило нам войти, как он щелкнул пультом и с усмешкой проговорил:

– Какую чушь несут. Уже последняя стадия деградации. Не находишь, Паша?

– Я новости не смотрю. Я в Интернете читаю, – сказал майор, усаживаясь в кресло.

– Привет, что ли, – вздохнул Мурат и приподнялся с места.

– Привет.

– Садитесь, друзья мои, – кивнул он на широкий кожаный диван. Посмотрев на меня, прокурор заключил: – Неважно выглядишь.

– Лехе это скажи.

– Как он?

– Читай, – протянул я записку.

– Ну, с таким чувством юмора и умирать не страшно, – улыбнулся Мурат, пробежав глазами сообщение. – Под 282-ю статью попадает, кстати. Расизм, разжигание…

– Спасибо, – сказал Полтава.

– Петрович говорил, что за такое не благодарят, забыл? – Мамедов снова сел в кресло и посмотрел на Пашу: – Капитан доехал?

– Да. Он сказал, что спрятал машину тут рядом, в ракушке. Сам уже дома.

– Хорошо, – сказал Мурат. – Спасибо тебе.

– Сочтемся, мне сейчас еще с задним сиденьем проблему решать, – хмыкнул тот, пожал руку офицеру и поднялся. Попрощавшись с каждым из нас, он пожелал: – Берегите себя, пацаны.

Мурат сладко зевнул:

– Ой, чертов день, с пяти утра сегодня на ногах. – Он посмотрел на Андрея. – Скажи, оно того стоило?

– Это моя проблема. Я не просил о помощи.

– А пацаны? Если бы кто-то из них погиб?

– Они сами пришли. Я их отговаривал. С твоей помощью, между прочим, они пришли.

– Ладно, не будем об этом, – махнул рукой Мурат. – Я сегодня был наверху. На самом. И там очень заинтересованы «делом Полтавского». К слову, сам Полтавский-то не интересен. Интересно, что будет с лигой «F-1». В лигу и ее раскрутку в свое время вложили миллионы долларов, а сейчас вся ее деятельность летит в тартарары. Если вы не знаете, то я проясню вам из достоверных источников, а не из зомбоящика. – Мурат посмотрел на нас и серьезно сказал: – Идет игра. И вокруг лиги крутятся такие люди, которым лично я бы дорогу переходить не стал.

– Продолжай.

– Итак, что мы имеем на данный момент: отменено сразу четыре турнира в Москве, Питере, Казани и Нижнем Новгороде. Лига UFC заявила, что не собирается сотрудничать с «F-1» ввиду грандиозного скандала, который сейчас активно разыгрывается и подогревается во всех СМИ. Кроме того, покупка одного из известнейших бойцов – Олега Ховрина – отложена на неопределенный срок. Причина проста – в Сеть был выложен компромат на все высшее руководство лиги: документы, телефонные переговоры, отчеты по ставкам на бойцов, которые «слились» в нужном раунде или должны были слиться. Кроме того, копии этих документов поступили анонимно в Генеральную прокуратуру и СКР.

– Анонимно?

– Да, – кивнул Мурат. – Когда об этом узнали наверху, то просто обязали провести тщательнейшую проверку в связи с возникшим общественным резонансом. Даже если весь этот компромат – фальшивка, прокурорские все равно что-то да накопают.

– С чего ты взял? Может, и не найдут еще ничего.

– С того, что я живу в России, – сказал прокурор. – Подумай сам: появилась некая успешная компания, которая смогла полуподпольные и зачастую запрещенные бои вывести в легальный бизнес. Конкуренции у них никакой. Объединили бойцовские клубы, набрали бойцов, устроили шоу. Вложили денег в раскрутку… Коля, поверь, без коррупционных схем не обошлось. Так не бывает. Это Россия, запомни, в раскрутке любого бизнеса до сорока процентов уходит на откаты, это я тебе статистику привожу. Кроме того, следователи, которым поручат накопать хоть что-то, будут носом землю рыть, лишь бы выслужиться перед начальством. Проблема в другом… – Он помолчал, затем продолжил: – Инвесторы, вложившие в «F-1» бабки, будут защищать свои инвестиции и пойдут до последнего, чтобы лига существовала. Это их деньги. Это их имидж. И они их просто так не отдадут.

– А что делать нам? – спросил я.

– Вам? – Мамедов усмехнулся. – Пока что отдыхать. На этот раз я не предлагаю помощь – я настаиваю на ней. Мне уже отступать некуда. Я приложу все усилия, чтобы Андрей долгое время оставался в тени и по мере продвижения дела переквалифицировался из обвиняемого в свидетели. У меня достаточно для этого связей. Пойми, – Мурат повернулся к Андрею, – ты, может, и действовал правильно, пытаясь достать Говорухина и Орехова, чтобы выведать правду, но тебе не по плечу эти игры. Нам нужны те, кто именно заинтересован в этой шумихе, а не козлы отпущения вроде этих двух топ-менеджеров, которые к тому же еще и мертвы. Он поднялся с кресла и проговорил: – Не волнуйся, Андрюха, правда на твоей стороне. А это самое главное.

– Это радует, – сказал Полтава.

– Квартира моего друга, – махнул рукой Мурат. – Чувствуйте себя как дома. Только ничего не ломайте и никуда не звоните. Леху я сам проведаю. Ключи на тумбочке, два комплекта – на крайний случай. Завтра я приеду, и мы разработаем план, что дальше делать. У меня назначена встреча с заместителем генерального прокурора, там я, может быть, смогу найти лазейку для вас. Главное – узнать, кто в эту игру играет. Вот и все. А сейчас – извините, пока вы в игрушки с похищениями играете. Я из-за вас в сутки часа по три сплю уже в течение недели.

Он вышел из зала, а затем из квартиры, закрыв за собой дверь на замок.

## Глава 20. Полтавский должен умереть

Прокурор Мамедов вышел из подъезда ровно в семь утра. На этот раз он был в невероятно хорошем настроении. И тому была всего одна причина – он проспал целых пять часов. По его хронометражу это было невероятным расточительством. Последний раз он так хорошо высыпался дней семь назад – только при не очень приятных обстоятельствах на одном из островов Иваньковского водохранилища.

Усевшись на заднее сиденье, прокурор вежливо проговорил:

– Доброе утро.

– Доброе утро, – кивнул водитель Гена, и машина плавно тронулась с места.

– Как там в мире?

– Все как обычно. У арабов взрыв, Европа паникует и собирает очередную комиссию, американцы оправдали своего солдата, перекосившего двадцать четыре человека.

– Если проще – стабильность.

– Да, – согласился водитель, плавно выезжая на проезжую часть. – Ничего нового.

– А в России?

– В Москве бум…

– Геннадий, – улыбнулся Мамедов. – Ну, о чем ты? Москва – это не Россия. Это владетельное ханство всея Руси.

– Если по официальным источникам – в Багдаде все спокойно. Если по неофициальным, вам, Мурат Магомедович, придется быть на куче совещаний и очень много разговаривать по телефону.

– С чего бы это?

– Вчера заказное убийство было. Приехала СОГ, и ее усыпили газом. Ничего не украли, кроме пары протоколов. Но дело громкое. В СМИ не освещают, но среди наших идет гул. Пока пытаются замолчать такое позорище.

– Справедливо, – согласился Мурат Магомедович, – Слушай, а какой гадостью сейчас молодежь питается?

– Да наша молодежь только гадостью и питается, – пожал плечами Гена, совершенно не удивившись вопросу.

– Давай крюк небольшой сделаем. Перед тем как в контору заехать, хочу друга проведать, поехали в «зашивальню». Молодой человек – ему Интернет давать нельзя. Решил вредной гадости привезти – пускай порадуется. Я правильно мыслю?

– А купите ему книжку почитать, – предложил водитель. – Если ваш друг в «зашивальной», вряд ли ему разрешат дрянь всякую есть. Интернета нет – пускай лучше читает.

– Книжку? – задумался прокурор. – Книжку – это хорошо… Новый год тем более скоро… Вон магазин книжный стоит, – указал он. – Сейчас как раз выберу ему что-нибудь.

Выбравшись из машины, Мурат прошествовал в магазин.

Гена отвез прокурора в частную клиники, или «зашивальню», как они ее между собой называли.

Проведав Леху и отдав ему книгу, Мамедов вернулся в машину и проговорил:

– Ладно, поехали. Дела сделаны, осталось разбираться с остальными хомяками. – С тяжелым вздохом он достал из кармана второй (рабочий) мобильный телефон и нажал красную клавишу. Стоило загореться экрану, как телефон завибрировал, Мурат поднес трубку к уху и проговорил:

– Прокурор Мамедов слушает.

Дальнейший день нам будет не интересен.

Как и предсказал Гена, ему несколько раз за день пришлось столкнуться с «вопиющей ситуацией, слухи о которой волей случая не просочились в прессу»: естественно, говорили про то, как почти весь следственный и оперативный отделы оказались мирно спящими во главе с начальником ОВД, приехавшим лично контролировать ситуацию. Но самое главное событие в нашем рассказе случилось не днем. После того как Мурат более-менее разгреб накопившиеся дела, самая главная встреча у него была вечером. Набрав номер одного из заместителей генерального прокурора, Мурат сказал:

– Здравствуйте, Александр Юрьевич.

– Здравствуй, Мурат! – отозвался хриплый голос на том конце телефонной линии. – Как ты?

– У меня все хорошо, спасибо, – промолвил прокурор. – Я с вами, Александр Юрьевич, договаривался о встрече. Вы говорили, что сможете встретиться вечером.

– Ах да, – припомнил тот. – Я, честно говоря, и забыл уже. Сейчас подъехать сможешь? Я еще полчаса-час в конторе буду.

– Хорошо, – кивнул Мурат. – Я успею.

– Ну, давай.

– Всего хорошего, – сказал Мурат, но Александр Юрьевич, не дождавшись, уже положил трубку.

Полчаса спустя, зайдя в здание Генеральной прокуратуры, Мурат показал удостоверение на КПП и беспрепятственно прошествовал внутрь. Добравшись до кабинета своего первого начальника, он глубоко вздохнул, постучал в дверь, услышав «войдите», ступил в кабинет:

– Добрый вечер, Александр Юрьевич!

– Добрый, – кивнул зам. генерального прокурора, крепкий невысокий мужчина лет шестидесяти. – Садись. Ну, стажер, с чем пожаловал?

– Узнать, как здоровье, как дела в высших эшелонах власти, – улыбнулся Мурат, вспомнив годы своей практики, когда он еще был молоденьким студентом и Александр Юрьевич только так к нему и обращался.

– Брось, какое здоровье с такой работой, – отмахнулся старик. – Пока паровоз едет, эшелоны идут. Ты же не просто так приехал?

– Не просто. Интересно мне, что в высших кругах думают о «деле Полтавского»? – кивнул Мурат.

– А чего ты им заинтересовался? – ответил вопросом на вопрос Александр Юрьевич.

– Да Говорухин мне интересен. Мертвяк который. В свое время я проверку проводил, там менты подпольные бои крышевали, и его фамилия мелькала. Сколько я ни пытался, тогда этот тип от меня ускользнул…

– Ну, друг мой, – вздохнул замгенпрокурора, доставая бутылку коньяку. – Он тебе ведь уже без надобности.

– Он – да, – кивнул Мурат на беззвучное предложение «по маленькой». – Там еще один мент проходил. Подполковник. В лицо мне смеялся, кричал, что никогда его не посадят.

– Кто такой?

– Кириллов Сергей.

– Кириллов, говоришь, – пожевал губами прокурор, затем поднял брови: – Так это когда было, если Кириллов подполковником был? Он сейчас же в ФСО, насколько мне известно. Как он туда перескочил – я не знаю, но… сам понимаешь, с ФСБ и ФСО лучше не играться.

– Понимаю.

– Ладно, – вздохнул генерал, глядя на Мурата. – Я, если честно, в это дело с этой лигой лезть не хочу. Его поручили особой следственной группе, руководит которой лично некий Амазов…

– Александр Юрьевич, – перебил Мурат. – Да бог бы с ней, со следственной группой. Что там на самом деле происходит? У нас третью неделю слухи ходят. Дело Полтавского – это федерация какая-то… компроматы…

– Да ничего, столкновение интересов там банальное, – проговорил генерал. – У каждого жирного куска есть свой хозяин, и это нормально. Когда появилась лига, то возникло сразу несколько интересующихся, кому этот бизнес принадлежит. Как теперь выяснилось, серьезной поддержки у «F-1» не было. По крайней мере за нее еще никто не выступал в защиту, вроде сильная организация, а после нескольких скандалов и выложенного компромата посыпалась, как карточный домик. – Генерал задумался, затем продолжил: – Если отбросить всю мишуру, то получается довольно грубая атака. Сначала в прямом эфире показывают, как травят этого мальчишку. Потом этот мальчишка бежит куда глаза глядят, все СМИ начинают кричать, что это он главный злодей, мол, якобы это все постановка, якобы он сам себя отравил, сбежал, потому что виновен был и так далее. Несут полную чушь, что это все хитрая схема агентов ЦРУ, Моссада, МИ-6 и так далее. Зачем им это нужно – неизвестно. Получается, дискредитируют сами себя, потому что этому никто не поверит.

– Но это же бред для быдла.

– А для кого у нас телевизор показывают? Для образованной части населения? Естественно, для быдла, но просто так это пройти не могло, и возникает общественный резонанс – очень неприятная штука ввиду своей непредсказуемости. И этот общественный резонанс выносит очень простой вердикт – парня отравили, а кто – неизвестно. Почему федерация парнишку скрывает? Почему он убежал? Может, свои и хотят вальнуть? И вот эта позиция мне кажется правильной. Но тут начинается странная чехарда… Сначала исчезает доктор, который первый осматривал Полтавского и заявил, что у того был в крови допинг, который и повлиял на состояние здоровья. Потом начинается вся эта помойка с видео, с избиением Говорухина и со смертью Орехова. Ведь Говорухина добили в больнице, банально добили. Потом наш СКР официально приостанавливает деятельность «F-1»… Сейчас начнется самое интересное – инвесторы будут бороться за то, куда они вложили свои бабки. Я не понимаю, почему раньше они этого не делали. А это очень и очень серьезное противостояние…

– С кем?

– В том-то и вопрос, – улыбнулся генерал. – Нет противника. Каждая скрипка играет отдельную партию, которая складывается в этот оркестр. Все закончится очень плохо для одной из сторон. Но я не верю, что это все играется случайно – нет таких случайностей. Нет. Я тебе одно скажу, – вдруг заявил генерал, – Полтавский должен умереть. Причем до Нового года – после праздников всем будет наплевать на эту шумиху. Так проще. Он главный герой этой трагедии. А смерть героя в трагедии – неизменная часть шоу. Боюсь, мы не узнаем, что происходит ровно до тех пор, пока не пройдет весь этот шум. Вот когда грянет взрыв и все герои этой пьесы, скрытые и явные актеры, отыграют свой спектакль – тогда все. Но…

– Что, Александр Юрьевич?

– Когда мы узнаем, кому вся эта шумиха нужна, – будет уже слишком поздно.

– И что делать?

– Мне – ехать к внукам, а тебе – домой, – улыбнулся Александр Юрьевич. – Слушай, – он достал из тумбочки визитницу и долго перелистывал пластиковые карточки, затем, найдя нужную, протянул Мурату, – держи. Вот телефон этого самого Амазова. Скажи, что от меня. Не знаю, согласится ли он на встречу с тобой, но мне кажется, что ты зря затеял всю эту аферу с Кирилловым. Не притянешь ты его за уши. Сколько лет прошло, тем более этот Говорухин мертв. Хотя, может, чего и узнаешь, только вряд ли тебе он все выложит – вежливо побеседует и пошлет куда подальше. Я ему, конечно, еще позвоню, про тебя расскажу, чтобы он зубки свои не показывал… а так…

– Спасибо, Александр Юрьевич, – поблагодарил прокурор, засовывая визитку во внутренний карман кителя.

– Ладно тебе, я всегда рад с тобой поболтать, – даже приподнялся со своего места тот и протянул пухлую руку. – Давай, стажер, удачи!

– Всего доброго! – улыбнулся Мурат, пожимая руку своего первого начальника.

После чего он подхватил свой портфель и вышел из кабинета. Решив не спускаться на лифте, прокурор в полной задумчивости двинулся по лестнице. В принципе ситуация ему была понятна, единственное, что смущало Мурата – это та неизвестная, которая заставляла играть каждую скрипку. Прокурор медленно шагал и напряженно думал, прикидывая возможные комбинации. Главное – всегда искать, кому это выгодно, а там… может быть, встреча с этим Амазовым все прояснит? Вряд ли. Даже если дядя Саша его попросит, тот вежливо покивает, скажет то, что Мурат и так знает, и выставит за дверь, при этом попросив передать привет уважаемому Александру Юрьевичу. Он занимается всей этой чехардой, есть определенный уровень доступа, следственная тайна, в конце концов… так что есть ли в этом смысл? Мурат не знал. В одном он был уверен точно – Полтавский должен умереть. Все идет именно к этому. Тот может сколько угодно писать видеообращения, ловить топов уже опальной компании, но он должен умереть.

Таковы правила игры. Нужен взрыв. И единственное, что может взорвать, – это смерть Полтавского… Или же… Он вдруг вспомнил фразу из одной шахматной книги: «…ибо за ее незатейливым, на первый взгляд, «фасадом» скрыты многие стратегические и тактические идеи…» Отравление – это дебют многоходовой партии… Если это отравление было просто дебютом?! Дебют Полтавского?!

Внезапная мысль пронзила сознание. Нет! Такого не может быть! Мурат вдруг ужаснулся от озарившей его догадки. Трясущимися руками он достал мобильный и набрал номер, по которому не звонил уже почти год.

– У меня есть к тебе серьезный разговор. – сказал Мурат.

– Я слушаю, – ответил собеседник на том конце беспроводной линии.

– Я… Мне нужно многое рассказать.

– Я знаю.

– Знаешь?

– Да. Более того, я подготовился давным-давно. Иди к машине, тебе все объяснят. – После чего послышались короткие гудки.

Выйдя из здания Генеральной прокуратуры, Мурат осмотрелся и увидел, как один из припаркованных джипов моргнул фарами, помогая ему найти себя среди десятков машин. Прокурор запахнул пальто, поежившись от холода, и направился к машине. Дернув ручку двери, он уселся в автомобиль. В этот момент его мобильный снова зазвонил, Мурат достал трубку:

– Дальше что?

– А ничего, – усмехнулся собеседник.

В следующий миг прогремел взрыв.

Утро началось в час дня. Благо это утро было лучше, чем мой первый день на острове Липня. Там вообще ужас – провал в памяти, незнакомое место и лапы маламута на груди. Тут попроще. Тут хоть помнил все. Например, что я теперь преступник.

Приподнявшись с кровати, я кое-как выковылял в зал. Полтавского не было видно. Пройдя по квартире, я обнаружил его за копьютером в комнате, видимо, служившей кабинетом. Когда я подошел ближе, он поднял глаза и проговорил:

– С добрым.

– Тебя туда же, – пробормотал я.

– Угу, – кивнул он и снова уставился в монитор.

– Ты что там делаешь? Тебе же сказали ничего не трогать.

– Я и не трогаю, – проговорил Полтава, ерзая мышью. – Я даже «сохранялки» не удалил. С места сохранения прохожу.

– Тебя Леха укусил, что ли?

– Да ну тебя, – отмахнулся Андрей и снова надел наушники.

– Тебе того же, – буркнул я и ушел из кабинета, твердо решив не тревожить эту хмурую физиономию, которая узурпировала чужой комп и отчаянно рубилась в стрелялки.

Спустя еще минут двадцать я уже прикатил в кабинет еще один стул на колесиках и попивал кофе, заедая его чипсами, найденными в холодильнике. Полтавский игрался в новую версию «Баттлфилда». Я раньше думал, что если ты преступник, то, когда ты залег на дно, должен себя определенным образом вести. Например, чистить оружие, сидя на конспиративной квартире, все время ожидать звонка, ссориться с остальными бандитами вплоть до поножовщины. Только мы с Полтавским и Лехой, видимо, какие-то не такие бандиты. У нас даже нет главаря с шрамом на щеке.

По телевизору уже наверняка крутили всякие ужастики про Андрюху и еще «двух неустановленных лиц», в то время как двое из этих троих занимались тем, что один сидел и мочил «террористов в Ираке», а второй пил кофе, заедая чипсами, и давал дурацкие советы, как уклоняться и стрелять. Сам я играю плохо, но вот сидеть рядом и советовать… это я могу в совершенстве.

День прошел быстро. Сначала Полтава рубился в игрушки, потом предложил поиграть в шахматы, на это предложение я ответил позорным бегством. Андрюха только пожал плечами и стал играть против компьютера. Я же стал слоняться по квартире в поисках дела – книжек читать уже не хотелось (слава богу, на острове начитался), к телевизору я относился тоже не очень благосклонно, может, Мурат и называет его зомбоящиком, но мне просто неинтересно его смотреть. Но выбора не было: послонявшись туда-обратно, я выбрался на балкон, скурил от скуки три сигареты подряд до горечи во рту, потом еще минут двадцать смотрел на занесенные снегом многоэтажки (как выяснилось, мы были в Тушине), затем все же решил посмотреть телевизор. Куда без этого – Зомбоящик vs Николай Воронцов 1:0. Когда дикая скука, все равно вернешься к телику. Золотое правило.

В результате, пока Андрюха упражнялся в искусстве шахмат, я уставился в телевизор. Перемотав несколько каналов, я остановился на одном из федеральных информационных.

На экране телевизора было написано: «СРОЧНЫЙ ВЫПУСК!»

Показалась стандартная заставка, затем я увидел ведущего, который механически зачитал:

– Здравствуйте. Мы прерываемся для срочного сообщения. Сегодня в шесть часов по московскому времени в центре столицы прогремел взрыв. По предварительным данным, напротив здания Генеральной прокуратуры в машине окружного прокурора Мамедова сдетонировало взрывное устройство. Прокурор и его водитель погибли на месте, кроме того, в тяжелом состоянии еще пять человек, находившихся неподалеку. Наш корреспондент сейчас находится на месте происшествия. Иван! Вы меня слышите?!

– Да! Хорошо слышу! Вы знаете, сейчас территория оцеплена и никого близко не подпускают, – на экране показался молодой человек с микрофоном. – Сотрудники правоохранительных органов не исключают, что террористы могли готовить не один взрыв. Сейчас здесь очень много журналистов, но показать само место мы вам не можем. Тут полным-полно сотрудников полиции. – Картинка съехала, показывая ментов, не пускающих людей с камерами, после чего на экране вновь возник журналист. – Как я уже сказал, тут очень много милиционеров, простите, полицейских. Вот… эээ… насколько мне известно, сюда приехал глава московского ГУВД. Но пока что никаких комментариев мы не получили… Владимир!

– Да, спасибо, Иван, – кивнул диктор. – Мы будем держать вас в центре событий. – Внезапно в кадр забежала девушка и положила на стол ему бумажку с текстом. Диктор, видимо, удивленный таким поворотом событий, медленно проговорил: – Уважаемые телезрители… – Он сделал паузу, затем продолжил: – Нам только что пришло новое сообщение. Двадцать минут назад прогремел новый взрыв на территории частной клиники по адресу: бульвар Коростецкого, 4. По предварительной информации, погибло более сорока человек. Взрыв был такой силы, что само здание представляет собой кучу обломков. Сейчас идут спасательные работы, сотрудники МЧС начинают работать над разбором завалов…

Леха как-то спас мою жизнь. Я лежал без сознания, а он в одиночку дрался с двумя бандитами, защищая меня, пока не приехали менты.

Я выключил телевизор и посмотрел на Андрея, который, оставив игру на компьютере, слушал репортаж. Сейчас он сидел, опустив голову, и молчал. Подошел к окну и задернул жалюзи. Если бы я мог, я бы весь мир выключил. К чертям собачьим.

А еще я помню, как он сказал мне правду, когда остальные молчали.

– Леха, а что делать? Я люблю ее!

– Знаешь, братан. Ты никак не можешь понять, что она просто сука. Тебе этого никто не скажет. А я скажу. Она сука. Понял? Можешь мне бить морду, убивать ради нее, но это так. Вставай, я не хочу видеть своего друга здесь в таком виде. Хрен я буду смотреть, как ты из-за этой стервы себя гробишь!

Я вышел из кухни и подошел к бару. Достав бутылку водки, я стал пить из горла. Выдохнув, я поставил ее обратно. Постоял. Сделал шаг назад и сел на пол. Обхватил голову руками.

Леху я еще как-то тащил пьяного из клуба. А он еще мне рассказывал о себе. Рассказывал такие вещи, которые никогда бы не сказал на трезвую голову. А на следующий день опасливо смотрел на меня и боялся, что я расскажу. И все всё понимали.

Я смотрел в пустоту и молчал. Андрюха молчал. Но почему-то это была очень громкая тишина, или как говорят? Звенящая? Да. Звенело. Потом я поднялся на ноги.

Пойти. Убить. Разорвать. Уничтожить.

Как и положено этой истории – она началась с телефонного звонка. Закончилась им же. Я вышел в коридор. Звонил телефон. Подняв трубку, я проговорил:

– Да.

– Это Паша. Бегите. Прямо сейчас. В тумбочке конверт, там написано, где стоит машина. Я буду ждать вас.

– Едем. – Положив трубку, я посмотрел на Полтавского, который буквально посерел и сказал: – Звонил майор. Сказал, что мы должны уехать.

– Хорошо. Коля…

– Не надо, – покачал головой я. – Не надо. Ни слова.

– ПОДВОДИМ ИТОГИ 2011 ГОДА!!! – сказал диктор на экране. – А КАК ВЫ БУДЕТЕ ОТМЕЧАТЬ НОВЫЙ ГОД?! ЛУЧШИЕ СПОСОБЫ ОТМЕТИТЬ ПРАЗДНИК!

Простите, дорогие ведущие федеральных каналов, для Лехи больше Нового года не будет. Не будет и для Мурата, который пошел против системы, чтобы нас спасти. Потому что так надо.

Не будет и меня.

Я достал пистолет, который отобрал у охранника, проверил обойму, затем заткнул за пояс.

Андрюха сходил в зал и замер с рюкзаком на пороге.

Я поднял полные слез глаза и проговорил:

– Сегодня отличный день, чтобы сдохнуть, не находишь?!

Прости, мама, в Новом году меня не будет.

Гаррати было откровенно скучно. Вот уже очередная операция, и все снова идет по его плану. Он бросил взгляд на сидящих перед ним наемников и вздохнул – одни и те же рожи. Одни и те же задания, отсутствие серьезного врага настолько огорчает, что становится просто неинтересно. Командир отряда, истолковав вздох Стивена по-своему, поспешил его заверить:

– Я уверяю вас, все было исполнено в точности с вашими указаниями.

– Я верю, – сказал Гаррати, устало глядя на своего сотрудника. – Месторасположение Полтавского прежнее?

– Да.

– Заберите его и привезите ко мне живым. Хотя после его кульбита с прокурором можете особенно не церемониться, ясно?

– Будет сделано, – поднялся на ноги наемник.

– Только не калечьте, – предупредил американский резидент.

Наемники вежливо попрощались и вышли из кабинета. Стивен встал из-за стола и стал прохаживаться по кабинету. Все идет по плану, идеальная операция продумана до последнего эпизода… Но почему же его терзает червь сомнения? Подойдя к окну, он тихо проговорил:

– Бойтесь исполнения своих желаний.

Еще раз вздохнув, он снова подошел к столу и взял трубку. Набрав несколько цифр, Гаррати вдруг замер, подумав, что будет скучать по этой дикой стране. Усмехнувшись неожиданно посетившей мысли, он тут же отбросил ее и набрал остальные четыре цифры номера:

– Все готово. Да. Последняя стадия. Хорошо.

Положив трубку, он снова подошел к окну. Марионетки отыграли свои роли, пора заканчивать.

Все получилось. Даже обидно.

## Глава 21. Удар

Мы не доехали до Пашки всего километра четыре. Нас все-таки нашли. В тот момент я был в таком состоянии, что такие мелочи, как то, что нас ищут, меня особенно не волновали. То, что происходило, помню отрывочно, я не помню, как мы бежали к гаражам-ракушкам неподалеку, где Пашка припрятал нашу машину, не помню, как открывали тяжелый амбарный замок и выезжали из района. Помню только дорогу. Мы ехали по МКАД в точку сбора, которую нам указал майор. До поворота на Волоколамку оставалось совсем немного, и тут нас нашли.

Сначала был очень сильный удар. Я даже не успел ничего сообразить. Просто вцепился крепче в руль. Нашу машину закрутило, и она два раза перевернулась, после чего проехала на крыше метров пять и уткнулась в заграждение. Все происходило так быстро и с таким грохотом, что я зажмурился, ожидая, когда вот-вот произойдет.

Не произошло. Я открыл глаза.

Чувствуя дикую боль в плече, я обернулся на соседнее кресло, где сидел Андрей, но его не было рядом – покореженная дверь была открыта. С тихим хрипом я выполз из машины – каким-то чудом замок еще работал. Я прижался к асфальту и увидел три темные фигуры, идущие к нам от здоровенного «БелАЗа», который, видимо, и сбил нас.

Я потянулся за пистолетом, но подскочивший человек с оружием в руке, ударил меня ногой в лицо. Наотмашь, как по мячику. Я неистово закричал от боли, и тут чудовищной силы удар под ребра выбил из легких весь воздух. Я с трудом поднял глаза на своих мучителей, понимая, что это конец.

А потом раздались выстрелы. Я вжался в асфальт, сам того не понимая, что происходит. Спустя секунду я понял, что все еще жив. Я жив!

Надо мной склонился окровавленный Полтава с пистолетом в руке и заорал:

– Коля! Коля!!!

– Надо валить отсюда… – прошептал я, оглядываясь на три лежащих тела.

А вдали слышалась сирена.

Я не знаю, как мне удалось встать. Я прекрасно понимал, что сейчас встать не могу. Это невозможно. И тем не менее.

Скрипя зубами, чувствуя, как напрягается каждая мышца, встал. Достал пистолет. Закинув свою здоровую руку на Андрея, поплелся с ним прочь от места аварии.

Совсем рядом зазвучала сирена. Подбежавший к нам санитар «Скорой помощи» увидел пистолет и замер. Я направил ему в лоб пистолет. Он замахал руками и отошел на несколько шагов. А потом тьма.

Открыв глаза, я увидел серый потолок и услышал дикий звон. Приподняв голову, я увидел, санитара «Скорой помощи». Его руки в крови. Потом раздался резкий свист тормозов. Подскочивший на месте врач выскочил из машины. Прозвучали выстрелы. Я снова отрубился.

Машины больше нет. Дико болела голова. Наверное, это больница, только почему так темно? Я начал дергаться. Откуда-то сбоку послышался голос, словно сквозь вату:

– Снимите!

С моей головы сняли черный мешок. Передо мной сидел неизвестный мужчина в черном. Он улыбнулся и сказал:

– Ну здравствуй, Воронцов.

## Глава 22. Американец

– Кто вы такой! – прохрипел я. – Где Андрей?

– Меня зовут Стивен Гаррати, – представился человек в черном.

– Что вам надо? Где мой друг?!

– Ваш друг в надежных руках. А я бы советовал вам, Николай, больше беспокоиться о своей персоне. По совести, мне вас жаль. Жаль смотреть на простого человека, которого использовали. – Покачав головой, словно случилось что-то очень неприятное, Гаррати проговорил: – У нас в США вас принято считать опасными неандертальцами, которые обладают ядерным оружием. Русских всегда слишком переоценивали.

– К чему вы это?

– Раньше вы были великим народом, а теперь неожиданно и резко прогнулись под остальной мир. Вас всех очень легко купить, – пожал плечами американец. – Вас уже купили. Я не молод, Николай, и на пенсию хочу уйти не просто богатым человеком, а очень богатым. У вас есть такой олигарх, как же его звать… – Он посмотрел на потолок и щелкнул пальцами. – Неважно. Он как-то сказал, что это грех не украсть в такой стране, как Россия. Я же не грешник. Можете считать это исповедью. Могу же я исповедоваться, так? Кроме того, вы скоро отойдете в лучший мир, где моя исповедь будет уже никому не нужна.

– Что вам нужно? – прохрипел я, чувствуя, что умираю. Пока этот ублюдок несет всякую чушь и философствует, я просто загибаюсь.

– Мне поручили очень интересную сделку – покупка вашей лиги «F-1», – начал рассказ Гаррати, словно повествовал старому знакомому, а не подыхающему пленнику. – Есть всего два способа что-то получить – купить или отобрать. В каждой сделке всегда есть свой лох. В каждой. Вот я и засунул свой нос в эту организацию. Посмотрел, прикинул и понял, что могу получить все задаром. Я предложил одному из русских олигархов, который работает в России, а живет в США, совместный бизнес. Создание американской лиги на территории России. Тот с радостью согласился, но проблема состояла в том, что у нас был конкурент – лига «F-1». За хорошую сумму денег я согласился уничтожить ее на корню. На следующем этапе оставалось только дискредитировать лигу «F-1» и возбудить против деятельности ее сотрудников с десяток уголовных дел. Я думал, что мне понадобится минимум год, чтобы прикрыть весь этот бизнес. Выяснилось, что хватит и одного месяца. Как все-таки вас легко водить за нос!? – улыбнулся американец. Он задорно посмотрел на меня и проговорил: – Началось с того, что парнишка по фамилии Полтавский узнал, что у него умирает мать.

– Что?

– Да, у нее отказала одна почка. И знаешь к кому он пришел сначала? К своей федерации. И там его послали, мол, денег нет. А что оставалось ему? Он стал искать тех, кому на него не наплевать… и наткнулся на меня! Я ему и помог. Отправил его мать к нам, где ей сделали операцию, и теперь все в порядке. Все это время Полтавский плясал под мою дудку. Так что, уважаемый Николай Георгиевич, еще до того, как у меня был в руках Андрей, я подкупил двух топ-менеджеров компании Говорухина и Орехова, которые за милую душу слили мне весь компромат на своих же коллег. Компромата было достаточно, чтобы прикрыть всю деятельность «F-1». Что мне оставалось делать? Слить информацию правоохранительным органам? Нет! Чтобы они чем-то занимались, нужно заплатить приличную сумму денег либо нужен огромный скандал. Я сначала склонялся к первому, но тут появился наш мальчишечка. – Человек в черном повернулся к безмолвно стоящему охраннику и попросил: – Приведи его.

В ответ охранник молча кивнул и вышел из подвала, в котором меня держали. Спустя несколько секунд вывел оборванного и окровавленного Андрюху. Полтава посмотрел на меня и разрыдался. Неистово плача, он рухнул на колени и прижал руки к лицу.

– Полно, мальчик мой, – улыбнулся американец. – Тебе ли плакать? Черт с ним, с этим Воронцовым! Главное – твоя мама теперь будет жить! Ты все делал замечательно. Попытался дернуться, конечно, со своим прокурором, но куда же ты теперь денешься? Я ведь и это предусмотрел.

– Андрюха! – Я попытался вырваться, но только сделал себе больнее – наручники впились в руки.

– Пока мой верный конфидент льет слезы, – улыбнулся Гаррати, – я объясню, что он сделал. Он сам себя отравил. Сначала отравил, а потом сбежал, гарантировав мне скандал. Потом мне пришлось еще и надежно спрятать врача, который сделал «нужные» выводы.

– Полтава…

– Дальше мы начинаем играть в мою игру. Первое – бой с Ибрагимовым. Второе – ловля и признание Говорухина. Потом смерть Орехова. Полтавский действует неуловимо и правильно по моей наводке. На фоне общественного резонанса СКР приостанавливает деятельность «F-1». И тут появляемся мы. Я, ваш покорный слуга и наш «Бизнесмен X», который объявляет об открытии новой федерации «UFC Russia». И очередной бизнес переходит к нам. Собственно, всю компанию и финансировал русский олигарх, который заинтересован в этом. Мы просто устранили конкурентов. – Гаррати развел руками. – Я очень легко заработал на свою старость. Руководствуясь принципом, что всех можно купить, мне удалось провернуть это дело.

– А Говорухин с Ореховым? Зачем вы убили их?

– Как зачем? Они хотели свалить из этой долбаной страны. Я согласился, пообещав им политическое убежище, они мне и слили весь компромат на договорные бои, которые они проворачивали. После того как Андрей заставил Говорухина признаться, а мои люди убили Орехова, я смог передать все, что они накопили, в правоохранительные органы. Они и прикроют деятельность «F-1». Вот и все. Затем Андрея мы отправим в США, где он продолжит свою карьеру. Здесь мы откроем свой бизнес. А лига пойдет к чертовой матери. Единственное, что в России еще осталось – это люди, к сожалению. Очень мало талантливых людей, большая часть уже давно живет у нас.

– И что теперь? – выдохнул я.

– Да ничего, – сказал американец. – Если бы не этот чертов прокурор, который совал нос не в свои дела, то все прошло бы как по маслу. Но пришлось убить его и второго сучонка. – Он посмотрел на Полтавского, который раскачивался из стороны в сторону, как сумасшедший. – Твой дружок решил соскочить с цепи, на которую он сам себя посадил. Но я ему сразу показал, что сбежать не удастся. Завтра мы переправим Андрюшу в США, а ты, мой уважаемый друг, станешь соучастником теракта возле здания Генеральной прокуратуры. Сейчас мы тебя убьем. А потом оставим оружие, из которого застрелили Орехова. Затем дадим наводочку в правоохранительные органы. А они в свою очередь объявят о том, что ликвидировали члена бандподполья. Даже и работать не нужно, я знаю их схему, опять припишут всю славу себе, чекисты долбаные. Полтавского в Россию мы больше не вернем. Да, Андрюша? – снова мерзко улыбнулся Гаррати. – Ты станешь звездой!

– Да.

– Не слышу? – поднес ладонь к уху тот.

– Да!

– Отлично, – кивнул американец. – Оставьте в подвале взрывчатку и оружие. Следствие должно пойти по правильному следу.

– Стивен, – прошептал Полтавский.

– Что, мой друг? – улыбнулся тот.

– Вы не учли одного, – вдруг растянулся в улыбке Полтавский.

– Чего же? – полюбопытствовал американец.

– Я охренительно предусмотрительная сволочь, – хмыкнул Андрей и посмотрел на часы. – Бум!

В следующий миг где-то вдалеке послышался взрыв. Огромный охранник, стоящий у двери, пошатнулся, а Полтавский вдруг налетел на него. Сбив его с ног, Полтава покончил с ним одним ударом в горло, затем вытащил из кобуры оружие и направил на американца. Тот на миг замер, затем расхохотался. Встав на ноги, он проговорил:

– Ты что, пес?! Или смерть двух твоих дружков не показала тебе, кто тут хозяин?! Ждешь, когда я прикажу прикончить твою матушку? Если со мной что-нибудь случится, она умрет! Ты это понимаешь?

Треск выстрелов становился все сильнее. За дверью послышались крики.

– Посмотрим, – кивнул Полтавский и подмигнул мне. – Я же говорил, что мы в лучшем положении, чем ты думаешь.

– Ну, давай! – рассмеялся Гаррати. – Стреляй! Чего ты ждешь!

Послышался топот ног.

– Стреляй!

С диким треском дверь вылетела с петель, и в подвал ворвались спецназовцы. Направив оружие на нас, они замерли, словно статуи.

– Стреляйте! – расхохотался Гаррати. – Стреляйте!

Выстрелы неожиданно прекратились, в тишине слышался только смех американца. Неожиданно раздались тяжелые шаги. Обойдя замерших в форме солдат, огромный воин в боевом облачении прогудел через шлем:

– Стивен Гаррати. Вы обвиняетесь в шпионаже, убийстве, подготовке террористического акта.

– Почему «подготовке»? – хихикнул Гаррати. – Я бы сказал, что у меня все очень неплохо получилось.

– Уверен? – воин снял шлем, и я узнал Мурата. – Развели тебя, кукловод.

Гаррати вновь расхохотался. Он смеялся заливисто, иногда повторяя слова, словно Мурат сказал что-то очень смешное.

Я не сразу понял, что это истерика.


Ноябрь 2011 года. Главное управление ФСБ. Лубянка

Майор Воронов внимательно посмотрел на распечатку и проговорил коллеге, безмолвно сидящему напротив:

– Слушай, какая падла, а?

– Именно, – улыбнулся второй сотрудник ФСБ. – Этого Ревина американцы держат за жабры. У него денежки в США, недвижимость в США, детишки учатся в США…

– А в России у него просто бизнес, – кивнул Воронов, затем посмотрел на офицера с погонами капитана и спросил: – Влад, у нас таких сволочей вагон и маленькая тележка. К чему ты это мне рассказываешь?

– Смотри. – Влад положил перед майором еще одну распечатку. – А это известный нам господин Гаррати. Официально – третий атташе посла США в России. Неофициально – последний засранец, который имеет честь постоянно пакостить нам. Агентурный псевдоним – Кукловод.

– Я давно говорил, надо ему голову проломить, – буркнул майор.

– И что? Другого урода пришлют, – развел руками Влад. – Этого мы как облупленного знаем. Он, кстати, на пенсию вышел.

– Да? И что он теперь тут делает, старпер хренов?

– Наш Гаррати решил, что он самый умный, – заявил капитан. – Захотел деньжат подработать перед уходом.

– И?

– Смотри. – Влад достал третью распечатку и снова положил на стол перед майором.

– Капитан! Сколько у тебя этой макулатуры?

– Не нойте, господин майор! Не нойте, а просто читайте! Свежие агентурные данные. Мистер Гаррати решил заняться бизнесом. А именно наш с вами соотечественник, олигарх Ревин Геннадий Адамович вел с ним переговоры. И именно о том, чтобы пристроить новый бизнес в России. В частности, Стивен должен сделать все, чтобы сожрать лигу «F-1», которая занимается организацией боев без правил. Компромат, подлог, скандал…

– Влад, давай, может, проломим Гаррати голову, а? – взмолился майор. – Шибе поручим, он вечно со всякими фриками трется.

– Да ну вас, – буркнул лейтенант Шибанов, до этого безмолвно сидящий в сторонке. – Нормальные пацаны, никакого криминала, между прочим.

– Так, цыц, – погрозил Влад подчиненному пальцем. – Ты мне еще за своих сталкеров не ответил, пиротехник хренов.

– Молчу-молчу, – пробубнил Шибанов, с обиженным видом, скрестив руки на груди.

– И что будем делать с Гаррати? Что это за организация такая – лига «F-1»?

– Да ворье там бывшее сидит, кто в девяностые нахапал, ничего серьезного, – проговорил Влад.

– Так пускай разваливает, – кивнул майор. – Нам-то что, пускай холопы между собой подерутся, а мы посмотрим. Как закончится, маски-шоу им устроим. В частности, этому Ревину покажем, как родину предавать. А еще лучше – поймаем Гаррати, а потом поменяем на Ревина, который в США сидит.

– Вариант, – согласился капитан. – Только нам свой человек нужен.

– И что ты предлагаешь?

– Знаешь, есть у меня одна идея, – усмехнулся капитан. – Надо, чтобы Гаррати поверил, что он все держит под контролем. Тогда мы сможем наконец прижать его.

– А если он начнет этих бандитов из лиги убивать всех подряд?

– Нам же лучше. Пускай между собой подерутся. А мы посмотрим.

– Как всегда. – Майор посмотрел на Влада и проговорил: – Так у тебя есть человечек, которого можно внедрить?!

– У меня, господин майор, все есть! – улыбнулся капитан.

## Глава 23. Рокировка

Посол откровенно нервничал. И причины для этого были более чем серьезные – чертов Гаррати. Долбаный любитель поиграть, сколько раз он ему говорил, чтобы он оставил свои игры. Сколько раз он просил его не пытаться здесь заработать бабки! Эта страна развращает. Тут так легко заработать, что у Стивена наверняка слетела крыша от денег, которые тут крутятся. Вот и решил урвать кусочек…

Посол встал с кресла и прошелся по кабинету. И что теперь делать? Если этого идиота обвинят в терроризме, отвертеться будет очень и очень трудно. А доказательства у русских есть. Это точно, просто так они бы не стали ничего делать.

– Мистер Макврайс! – послышался голос секретарши. – К вам пришли.

– Ну наконец-то! – буркнул посол. – Пускай зайдет.

Двери кабинета раскрылись, и перед мистером Макврайсом предстал его гость. Весело улыбнувшись послу, который пытался сохранить спокойствие, офицер в зеленой форме с погонами майора на плечах проговорил:

– Прошу прощения за опоздание. Допрашивал вашего агента.

– Это не смешно, – поморщился посол. – Вы ведете себя…

– Я сюда пришел не для того, чтобы обмениваться угрозами или доказывать причастность вашего гражданина к террористическим актам на территории нашей страны, – еще шире улыбнулся чекист. – Предлагаю простую сделку.

– Я слушаю.

– Во всем мире мы боремся с терроризмом. И ведь США и Россия осуществляют эту борьбу вместе? Дружба великих держав, общая угроза и так далее… Очень мило, так давайте объявим об успешно проведенной операции американских и российских спецслужб.

– Я вас не понимаю, майор.

– Все очень просто, – улыбнулся чекист. – В центре Москвы произошли два взрыва. Операцию проводил некий мистер Гаррати, в прошлом сотрудник ЦРУ. – Увидев, как посол пытается возразить, майор вытянул руку. – Дослушайте меня, мистер Макврайс. Финансировал деятельность этого агента господин Ревин, русский олигарх, активы которого в большей части держатся в США. К великому сожалению, дотянуться мы до него не можем. Пока.

– Что вы предлагаете? – спросил посол.

– Мы сделаем так, что Гаррати станет не обвиняемым, а активным участником контр-террористической организации. Всю вину свалим на уже мертвых наемников Ревина. В конце концов, именно наш олигарх выступал заказчиком. Господин Гаррати получает от нас орден и с почетом отправляется в США. А вы хватаете господина Ревина за жабры и отправляете его к нам. Все его активы, все его офшоры, все его бабло, от которого он так зависит.

– Мне нужно подумать.

– Кроме того, Елена Полтавская, которая сейчас фактически находится в заключении в одной из частных клиник США, тоже должна отправиться домой.

– Я обсужу ваше предложение с… – Посол запнулся, затем проговорил: – Я извещу вас о своем решении.

– Поторопитесь, ибо мистеру Гаррати очень не нравится у нас. У него явно проявляются признаки психического расстройства. Он начинает признаваться в жутких вещах, – заботливо проговорил майор. – Мне кажется, что ему понадобится хороший врач. – После чего майор развернулся и вышел из кабинета.

Посол какое-то время молча обдумывал предложение майора, затем подошел к окну и увидел, как тот садится в черный «Мерседес» и уезжает. Посол подошел к своему столу и достал пачку сигарет, припрятанную специально для таких случаев. Нервно закурив, он выпустил струю дыма и закрыл глаза. Черт, как хорошо иногда покурить! Даже если этот Гаррати… Посол с удовольствием докурил сигарету, растягивая каждую затяжку, и в очередной раз пожалел, что закурил. Ну что в ней такого, в этой сигарете? Опять горечь во рту и легкое чувство стыда, что не сдержался и снова задымил… Ладно. С понедельника брошу окончательно.

Посол потянулся к телефону и набрал номер. Длинные гудки сменились на хриплый голос государственного секретаря иностранных дел:

– Ты сядешь в тюрьму, Макврайс! Я сгною тебя за решеткой вместе с твоим Гаррати!

В принципе глава Департамента иностранных дел всегда так начинал разговор с провинившимся послом.

– Мистер Стеббинс… Русские предложили нам сделку.

– Нет! Никаких сделок! Никаких сделок с этими чертовыми русскими! – снова заорал в трубке голос. – Черт с ним, с этим Гаррати, если захотел заработать, пускай сгниет там!

– Они предлагают обмен.

– Нет!

– Они хотят, чтобы мы арестовали в США русского олигарха и передали им. Они взамен называют Гаррати героем и отправляют его в США. Объявляют о совместно проведенной операции против терроризма.

– И все? Всего один русский за такой подарок?

– Да.

– Конечно – меняйте! Что нам этот русский? Постой, Макврайс, а может, это ловушка? – вдруг усомнился министр. – Зачем им это?

– Я думаю, они хотят отобрать у него деньги.

– Алчные идиоты, – хмыкнул министр. – Если все действительно так, меняй не задумываясь. У нас скоро выборы президента, и еще одна контртеррористическая организация пойдет нам на пользу. Особенно в России. Не забудь все это осветить в СМИ так, как нужно нам.

– Будет сделано, – ответил посол.

Откинувшись в кресле, Макврайс задумчиво посмотрел на пачку сигарет, лежащую на столе. Черт, какой отличный день, может быть, еще одну? С сомнением он убрал и пачку, и зажигалку в тумбочку. Все. Хватит.

Спустя пять минут посол пускал дым в потолок и убивался по поводу того, зачем он снова закурил.


30 декабря

Гаррати провожали торжественно. Когда колонна из нескольких черных автомобилей подъехала к зданию аэропорта, десятки журналистов бросились к уже немолодому мужчине, окруженному сотрудниками ФСБ. На груди его черного пиджака у него висела медаль «За взаимодействие с ФСБ России». Когда он прошествовал к зданию самого аэропорта, он все же остановился у группки журналистов, представляющих федеральные каналы. Несмотря на тыкающиеся ему почти в лицо микрофоны и град вопросов, Гаррати скромно проговорил:

– Господа. Я долгие годы работал в России. И я убедился в том, что великий российский народ не является врагом США. Вернувшись на родину, я буду продолжать свой труд по интеграции наших взаимоотношений…

– Правда ли, что российских олигарх Геннадий Ревин финансировал деятельность чеченских террористов?

– Сейчас обсуждается вопрос об экстрадиции господина Ревина в Россию, – уклончиво ответил герой. – Больше я ничего не могу вам сказать по этому поводу.

– А что вы собираетесь делать, вернувшись в США?

– Буду доказывать, что меня тут не завербовали, – улыбнулся Стивен, затем он демонстративно посмотрел на часы. – Прошу прощения, господа, но я действительно опаздываю. Хочу выразить надежду, что и в дальнейшем наши страны смогут сотрудничать в борьбе с мировым терроризмом. Уничтожение бандподполья – настоящий подарок российским гражданам на Новый год. Уверен, что и в дальнейшем наши страны смогут продолжить сотрудничество в сфере борьбы с терроризмом.

После чего мистер Гаррати ушел в сопровождении офицеров ФСБ. Поднимаясь на борт самолета, Стивен чувствовал себя униженным. По-настоящему униженным. Никто и никогда так не оскорблял его, как здесь. Эти чертовы чекисты все же сделали его. Когда он усаживался в кресло в бизнес-классе, один из офицеров проговорил:

– Гаррати, если тебе так деньги были нужны, попросил бы у нас? Сам знаешь, страна богатая, а ты до банального рейдерства опустился. Нехорошо.

– Как мило, свинья, – улыбнулся в ответ американец. – Знаешь, в чем между нами разница? В том, что вы дикари. Я поубивал кучу ваших граждан, а вы мне еще и орден повесили.

– Слушай, Влад, а он и впрямь тупой, – рассмеялся один из офицеров, хлопнув Гаррати по лбу. – Ты за нас всю грязную работу сделал, кукловод недоделанный! Плевать нам с глубокой колокольни, скольких ты бандитов поубивал и всяких ореховых с говорухиными замочил. Сейчас мы будем с твоим хозяином разбираться. Мы теперь его новая крыша. А тебе пора на пенсию, понял?

– Водички мне лучше принеси.

– Смотри, как бы самолет террористы не захватили, – рассмеялись чекисты и вышли из бизнес-класса, который любезно предоставила российская сторона. Дойдя до автомобиля, оба офицера сели в машину. Один из них задумчиво проговорил:

– Ну ладно. Гаррати старый идиот, обменяли мы его на Ревина и мать того парнишки. Сейчас олигарха трясти начнем, вверх ногами подвесив, а с парнями что?

– Какими парнями?

– Полтавским и его двумя дружками.

– А… да ничего. Полтавского пристроим, как и обещали, а его дружки… пускай дальше живут.

– Слушай, нехорошо как-то, – вдруг усомнился майор, – Гаррати – медаль, а парням…

– Саня, ты что?! Стивену за эту медаль еще голову оторвут.

– Это да, – взгрустнул майор, затем сказал: – Ладно, решим, благодетель хренов. Все-таки надо было этому старперу голову проломить, – вздохнул майор. – Еще прокурор этот не в меру любопытный. Интересоваться же начнет, чем там все закончилось, сунет нос… только на этот раз у нас не будет общего врага.

– А мы его устраним.

– Ты что несешь, Влад? – обернулся к капитану Саша.

– А просто повысим его, – усмехнулся Влад. – После того как мы нашего очередного олигарха вернем домой, шеф наверняка будет не против. Тем более это редкий случай честности среди таких, как он.

– Ну, как хочешь, – пожал плечами Саша. – Повысить так повысить. Действительно, там он меньше опасен для нас будет.

Спустя еще полчаса машина офицеров остановилась у конторы. Стоило им выйти из машины, как из припаркованной пижонистой «Ауди TT» выскочил молодой человек и уверенно двинулся в сторону чекистов. Забежав в здание вслед за ними, он преградил дорогу майору Воронову и спросил:

– Воронов? Александр?

– Я вас не понимаю, – пожал плечами тот.

– Эх-эй! – Парнишка полез в карман куртки и достал удостоверение. – Ребят, я из отдела по экономическим преступлениям. Миша. Миша Селезнев. У нас сейчас дело лежит на Ревина.

– Знаешь, Саша, мне иногда кажется, что у нас при въезде в столицу корочку всем подряд выдают, – задумчиво проговорил Влад, глядя на парнишку.

– Какого Ревина?! – выпучил глаза Воронов, не обратив внимания на комментарий коллеги. – Молодой человек, вы меня с кем-то спутали. Я никакого Ревина не знаю.

– Да ладно, – хмыкнул Миша Селезнев. – Все всё знают. И то, что прокурорские свой кусок отхватят. И то, что ФСБ при помощи америкосов нашего олигарха под задницу из Америки выпнула, арестовав все его бабки. Я поговорить хочу.

– Хорошо, я не совсем понимаю, о чем вы, но думаю, мы сможем с вами договориться, – кивнул Воронов. – Пойдемте, молодой человек.

Владислав с сочувствием посмотрел в спину парнишке, который еще не понимает, с кем ввязался играть, и неторопливо пошел за ними. Когда офицеры зашли в кабинет Воронова, Александр уселся в кресло и проговорил:

– А теперь я вас внимательно слушаю.

– Так все-таки это вы, – удовлетворительно кивнул парнишка.

– Слушай, любопытный персонаж! – Владислав достал пачку сигарет и подошел к окну. Открыв ставни, он сел на подоконник и с задумчивым видом закурил сигарету, словно не обращая на молоденького мента внимания. – Как думаешь, зачем его прислали?

– Не знаю, – улыбнулся Воронов, разглядывая наглого персонажа. – Может, для того, чтобы почву прощупать?

– Скорее всего, – согласился Влад.

– Майор Воронов! – Парнишку совершенно не обескуражил тот факт, что его обсуждают прямо при нем. – Меня действительно прислали к вам, чтобы поговорить.

– Так чего вы ждете, лейтенант Селезнев? – спросил Александр, с интересом разглядывая персонажа.

– Я хочу с вами побеседовать об одном человеке. Очень уважаемом, который вдруг оказался в сложной ситуации благодаря вашим действиям, – признался Миша. – Хотелось бы как-то разрулить все мирно и на родине.

– И как ты предлагаешь мне это сделать, лейтенант? – устало спросил Воронов, глядя на парня.

– Все понимают, что фишка с какими-то чеченскими террористами, которых финансировал Ревин, – это просто повод притащить его за уши сюда, – оскалился паренек. – ФСБ прижала этого Гаррати и теперь будет вытряхивать из олигарха бабки. Вы же частенько так делаете, иногда сажаете, иногда отбираете бизнес и предлагаете «посидеть на дорожку». Чего невинность-то строить?

– Продолжайте, молодой человек, я вас внимательно слушаю, – улыбнулся Воронов, при этом в его глазах загорелся нехороший огонек.

– Короче, сколько? – откинулся в кресле парень.

– Чего, сколько?

– Лямов. Сколько лямов нужно ФСБ, чтобы она дала команду «отбой» своим американским коллегам, с которыми договорилась. Давайте называйте цену, майор. Я уполномочен вести переговоры.

– Влад, ты как думаешь? – посмотрел на капитана Воронов. – За сколько ты этого ублюдка готов отпустить? Ты за сколько свою честь обычно продаешь?

– Я бы от тридцати серебренников не отказался, – пожал плечами Влад. – Не меньше.

– Давайте серьезно, – поморщился лейтенант Селезнев. – Ну что вы цену набиваете?

– Если серьезно? – оскалился Воронов. – Хорошо. Давай серьезно. – Он поднялся со стола, снял с парня черные очки, положил их на стол и одним ударом отправил Мишу на пол. Несколько раз ударив ногой лежащего на полу лейтенанта, Воронов одним рывком поднял его на ноги и положил на стол. Он достал пистолет, направил дуло окровавленному Селезневу в лицо. – Серьезно? Давай серьезно, мальчик!

– Да вы че?! Меня же просто попросили узнать!

– Молодой человек, – Влад неторопливо подошел к нему, – ну что вы несете? Какой вы офицер? Сразу ясно, что вы банальнейший провокатор, причем работающий невероятно грубо. Ну кто так подходит на улице и говорит: «Сколько»? Такое только в плохих фильмах про спецслужбы бывает. Им еще сценарии домохозяйки пишут. Я, право, удивлен, что нас решили так спровоцировать.

Раздался стук, и в кабинет майора зашел лейтенант Шибанов. Глянув на майора с капитаном, он только покачал головой и спросил:

– Дядь Саш, я не помешал?

– В самый раз! – ухмыльнулся Воронов.

– А чего это вы тут делаете? – Шиба подошел ближе и подмигнул лежащему на столе Селезневу. – Друг! Ты как сюда угодил? Реально лучше бы в зоопарк дразнить льва ходил!

– Лейтенант, – Владислав быстро достал удостоверение из кармана лежащего Миши и протянул ему, – посмотри, вдруг настоящее.

– Да ладно! Ни в каких органах я не работаю! – признался Миша. – Мне просто поручили узнать! Разведать обстановку! Может, получилось бы договориться! Я в фирме Ревина работаю! Начальник сказал, приедешь, с ФСБ договоришься так! Им, мол, вообще наплевать! Покажешь корочку, сунешь пару лямов баксов, они и уймутся! Я же не знал, как у вас тут дела делаются! Я думал, тут вообще ничего не стесняются! Мужики! Ну вы че?!

– Как говорит наш дорогой шеф, если человек идиот, то это надолго, – хмыкнул Воронов, убирая пистолет в кобуру. Посмотрев на Шибу, меланхолично рассматривающего удостоверение, он спросил: – Чего хотел, лейтенант?

– Я… это… к пацанам хотел наведаться. Они же пострадали как-никак. В больнице лежат. У одного машину вдребезги на МКАД разнесли. Я хотел им рассказать, что произошло. Помочь хотел, тем более мне еще маму Полтавского из аэропорта встречать.

– А от меня ты что хочешь?

– Полтавскому предложили контракт в Японии. Хотел ему сегодня помочь с визой. У пацана даже загранника нет. А мне без вашей подписи ничего не дадут. – Он протянул ему несколько листов. – Дядя Саша, мне бежать уже надо.

– Все? – Майор быстро подписал и указал на лежащего Мишу Селезнева. – Если не против, у нас тут как бы это… инквизиция в деле.

– Не буду мешать! Господин Торквемада! – развел руками Шиба. – Сейчас все оформлю и к пацанам сгоняю. Кстати. – Лейтенант наклонился над поддельным ментом и проговорил: – Короче, если живым удастся отсюда уйти, очень советую сходить в зоопарк на «Баррикадной». У меня кент есть, так вот у него такая развлекуха: он стабильно раз в месяц перелезает через забор к тигру и…

– Так, лейтенант! Пошел вон! – Влад выпихнул молодого чекиста из кабинета и повернулся к притихшему Мише. – Вот в таком дурдоме живем. Кстати, насчет выживешь… – Капитан усадил мальчика на побегушках за стол и проговорил: – Сейчас этот вопрос мы и будем решать.

– Пожалуйста, меня просто попросили узнать! – вдруг разревелся Миша. – Не убивайте меня!

– Ну-ну, – утешил Влад и спросил: – Саша, где у нас «револьвер правды»?!

– У Симачева.

– А он где?

– В отпуске четвертый день.

– А ключи есть?

– Ты что, это же Симачев. Он даже жену подозревает в связях с США. Не удивлюсь, если он там растяжек понаставил.

– Ладно. – Влад потянулся к кобуре и достал пистолет. Вытащив обойму, он показал патроны, затем проговорил: – Смотри, Миша, или как там тебя зовут. Обычно мы играем в «револьвер правды». Это очень интересная игра. Это как русская рулетка, только немножко по-другому. Я целюсь тебе в лицо. – Капитан направил ствол в лицо молоденькому дурачку. – Смотри точно в черную дырочку. Смотришь?! Молодец. В «револьвере правды» у тебя есть шанс соврать и не умереть. В моем «ТТ правды» услышать заветный щелчок – вероятность крайне мала, это ясно? Так что возможности врать у тебя нет.

– Пожалуйста, не надо, – прошептал Миша.

– И на «пожалуйста» у тебя тоже шанса нет, – объяснил Саша, после чего он уселся рядом с коллегой и проговорил: – Ну, парень, рассказывай.

– Давай! – подбодрил Владислав. – В конце игры можно выиграть жизнь и суперприз – новые памперсы. Играть мы будем очень долго.

– Не надо, – пролепетал тот, глядя на двух демонов.


Москва – Нью-Йорк. Закрытая линия.

Два дня спустя

– Алло! Гриша, скажи, что у тебя хорошие новости!

– Геннадий Акимович… Я даже не знаю, как сказать…

– Гриша! Ты понимаешь, что меня просто уничтожают?! Американцы арестовали все! Что ты мнешься? Ты нашел выход на ФСБ? Сколько они хотят?

– Геннадий Акимович, я подослал своего человечка. Так, обстановочку разведать. Поговорить, узнать…

– И?

– Он нашел выход на тех самых чекистов, которые заставили американцев вас вытащить. Спустя два дня я нашел его в психиатрической больнице…

– Что?

– Я навел справки, кто всем этим занимается…

– И?

– Я не буду больше в этом участвовать. Это такие люди, против которых лучше не идти.

– Что? Ты охерел, Гриша, я за что тебе деньги плачу, генерал вонючий? Какие еще люди?!

– Мой вам совет, – выдавил собеседник, – просто не сопротивляйтесь.

– Золотые слова, – послышался третий голос.

– Кто это говорит! – заорал олигарх. – Это же закрытая связь! Гриша! Ты меня подставить решил?!

– Не такая уж и закрытая линия, и генерал ваш прикормленный ни при чем, – послышался насмешливый голос. – Возвращайтесь домой, Геннадий Акимович. И больше к нам своих мальчиков не подсылайте. Жалко ребят. Возвращайтесь. Дом – это так прекрасно, не правда ли?

## Глава 24. Два дома

В нашей истории всегда так. Большие пацаны ругаются и спорят, в то время как простые герои страдают. Я, конечно, не жалуюсь, но немножко даже обидно. Что вам рассказать-то? Попал я в больницу. Причем попал надолго. У меня было сотрясение мозга, разрыв селезенки, сломанное плечо и просто плохое настроение. К сожалению, а может быть, к счастью, вся эта чехарда с Новым годом прошла без моего участия. Меня кромсали на столе, возили на каталке (не гремящей, к счастью), и я валялся в палате. Согласен, не самое лучшее окончание нашей героической эпопеи. Но для меня было важно другое – я и мои друзья живы!

Кстати, о друзьях. Первое, что я услышал, когда пришел в себя, – это спор двух собеседников, голоса которых мне были до боли знакомы.

– Начнем с того что ты идиот, Полтавский.

– Твою мать! Алекс! Наш друг без сознания лежит! Веди себя хоть тут нормально!

– Полтавский! Если ты думаешь, что ты тут такой из себя герой, то знай – как только Колян придет в себя, я ему все расскажу про тебя!

Приоткрыв глаза, я увидел перемотанного бинтами Андрюху и Алекса с халатом, наброшенным на плечи. Посмотрев то на одного, то другого, я проговорил:

– Хорош орать!

Челюсть я почти не чувствовал, так что получилось что-то вроде «Хоро ора».

– Колян! – Леха придвинулся почти вплотную и радостно подмигнул: – Колян! Ты как! С Новым годом! Колян!

– Угу… – пробормотал я.

– Ты насчет своих родителей не беспокойся! – хихикнул Алекс. – Они тебе на мобильник звонили, так Шиба твоим голосом им ответил, что все нормально у тебя и что ты у меня отмечаешь! Прикинь! Пока что они даже и не знают, что с тобой. Мы решили их не беспокоить! А?

– А ты это… – прохрипел я. – А ты жив? Или я уже на том свете?!

– Каком «том свете»? – постучал по моему больному телу Леха. – Живее всех живых. Здоров как бык! – Он повернулся к Андрюхе. – Чего молчишь, груша боксерская! Скажи что-нибудь!

Андрей посмотрел на меня так, что я все понял.

– Прости меня.

Бывают такие моменты с друзьями, когда не надо ничего объяснять. Так было и сейчас. Я перевел взгляд на свою правую руку и попытался ее поднять. Как ни странно – получилось. С трудом я поднял свою израненную лапу и протянул Андрюхе. Когда он аккуратно пожал мою руку, я прохрипел:

– Я знал, что ты никогда так не сделаешь.

– Просто пойми, я не мог вам сказать… – начал Андрей.

– Не надо, Полтава, – прошептал я. – Ты мой друг, и этим все сказано.

После того короткого разговора потянулись серые больничные будни. Черт, полгода как выписался из больницы, а теперь снова попал в это проклятое место. Самое обидное, что, когда выходил в прошлый раз из госпиталя, твердо себе пообещал, что больше ни-ни. Никогда и ни за что.


20 января. 2012 год. Самый счастливый день в году. Горбольница № 5

В холле сидели родственники с больными. Родственники были в зимних куртках, а больные – в спортивных костюмах с неизменными пакетами с фруктами в руках.

Когда я спустился вниз в своей «гражданской» одежде, меня уже ждали. Алекс и Андрюха стояли у входа и даже не заметили, как я вышел. Когда я приблизился ближе, они по обыкновению спорили. Маньяки, ей-богу. Хлопнув Полтаву по плечу, я проговорил:

– Чего спорим?

– О! Из-за этого дурака я тебя и не заметил! – Полтава улыбнулся и проговорил: – С освобождением, заключенный!

– Спасибо, о чем спорили-то?

– Вот скажи, кто круче – самурай или ниндзя?

– Самурай, наверное, – пожал плечами я. – А при чем тут это?

– Меня пригласили в Японию, – сказал Андрей. – Контракт на шесть боев.

– А мама что сказала? – спросил я.

– Главное – что мама теперь здорова, – ответил Андрей и протянул мне пакет. – Там она тебе пирожков приготовила. Сказала мне, чтобы ты покушал хорошо, нищеброд.

– Она так не говорила, – возразил Леха.

– Да, про нищеброда я от себя добавил, – кивнул Андрей. – Поехали, что ли?

– На чем? – спросил я. – Лехин кар разбит. Если только на трамвае.

– Пока нас контора подвезет, – ответил Андрей.

– Ну что же, тогда поехали, – согласился я.

Когда мы вышли из здания, я с удовольствием вдохнул морозного воздуха и зашагал вслед за друзьями. Пройдя метров сто, я увидел Шибу в форме лейтенанта ФСБ, стоящего возле машины. Подняв руку на уровень виска, он проговорил:

– С выздоровлением, чо.

– Так ты…

– Да, я верный слуга отечества в скромном звании лейтенанта, – кивнул Шиба и слегка поклонился. – Федор Шибанов, очень приятно познакомиться в новом образе.

– А какой из них настоящий?

– Садитесь, – мотнул головой он. – Холодно. Мне есть что вам рассказать.

Стоило нам загрузиться в машину, Шиба сел за руль и проговорил:

– Ну что, Колян? Похоже, надо тебе рассказать историю?

– Да, не помешало бы.

– Ну, слушай! – усмехнулся Шиба. – Я не умею рассказывать красиво. Но постараюсь объяснить так, чтобы вы поняли. У нас много олигархов сейчас живет за границей. И за границей у них вся их жизнь. Свое будущее они связывают с ЭТОЙ страной. Они так и говорят, не НАША страна, а ЭТА страна. Они тут вроде как в командировке. Это даже объяснять не надо, они пацаны серьезные, и у них бизнес – заводы, фабрики и так далее. Считают себя крутыми, наворовали в России, а потом в США надувают щеки. И американцы соответственно этих олигархов держат за жабры. Вот и решили обнаглевшие янки на пару с нашим бизнесменом из-за бугра развалить компанию, которая приносит хорошие бабки. Скандалы, убийства и так далее. Олигарх предоставил деньги и отморозков, а американец прокрутил всю эту схему.

– А вы?

– А мы? – Он посмотрел на Андрея. – Мы и не вмешивались. Андрей пришел к нам полгода назад. И попросил помощи. Мы согласились при условии, что он поиграет и в нашей игре. Развал «F-1» нам тоже был выгоден, американец своими руками развалил коррупционную компанию, которую возглавляло бывшее жулье. Кому от этого стало хуже? Одни бандиты валят других, а мы стоим в стороне и радуемся. Мы допустили Гаррати ровно настолько, насколько хотели допустить. Все это время Андрей работал на нас, при этом в точности выполняя приказания Гаррати. Мы были не против. А потом, когда развалилась «F-1», мы смогли взять эту сволочь в плен. Американцы запаниковали, потому что он слишком много знает, и мы предложили им сделку – мы отправляем домой Гаррати, а они отдают нам Ревина и маму Полтавского, которая лежала в больнице фактически в заложницах. Янкам проще сдать паршивого русского олигарха, чем возиться с международным скандалом, поэтому они официально схватили нашего родного соотечественника и отправили к нам. Нам было нужно одно – чтобы Гаррати поверил, что реально все контролирует. До самого последнего момента мы не вмешивались. Единственная проблема – появившийся прокурор стал мешать в нашей игре, и нам пришлось его предупредить, при этом инсценировав его смерть и смерть Алекса. Только заставив Гаррати пойти на крайние меры, мы смогли поймать его самого. Мы хотели, чтобы он чувствовал себя в безопасности. Долгие годы мы держали его при себе как ручного клоуна, который время от времени делает пакости, а сейчас решили слить. Он считал себя кукловодом, но не понимал, что давным-давно сам превратился в марионетку.

– А Мурат знал?

– Да. Когда он приехал в столицу и развил кипучую деятельность по спасению вас из этого болота, мы смогли на него выйти. Андрей не мог вам сказать, он должен был отыгрывать партию до конца.

– Эндшпиль Полтавского, – усмехнулся я, глядя в окно.

– Если бы он прокололся, то его мать могли убить… – признался Шиба.

– Федор, – перебил я.

– Что?

– Пирожок хочешь?

– Хочу. А с чем?

– С вермишелью.

– Что, серьезно?

– Да откуда я знаю, – проговорил я и достал из пакета аккуратно завернутые пирожки. Протянув друзьям пирожки, я сам откусил кусок и стал молча хомячить, глядя в окно. Новый год прошел. Я здоров, и мои друзья рядом. Что еще… вот сижу, пирожок ем. С картошкой.

А еще мама Андрея будет жить.

Когда мы подъехали к моему дому, дорогу автомобилю Шибы преградил старенький «Москвич», и послышался крик:

– Эй! Придурок! Куда прешь! Че, крутую тачку купил, значит, все можно, что ли?

Психологи говорят, что повышенный голос и негативная окраска речи могут испортить настроение. Да пошли они в задницу, эти психологи.

А я с блаженной улыбкой закрыл глаза, слушал перепалку и радовался. Я дома!